Книга Шипы кровавой розы, страница 121 – Джек из тени, Марк Блейн

— Эй, вы! Куда прёте без очереди⁈ — раздался грубый, пропитый голос.

Дорогу нам преградил огромный бородатый детина, судя по одежде, какой-то наёмник или разбойник, которому война поломала весь его нехитрый бизнес. За его спиной стояло ещё с десяток таких же мордоворотов.

— Здесь все ждут, и вы подождёте! — он сделал шаг вперёд, намереваясь схватить за поводья мою лошадь.

Ястребы, не дожидаясь команды, вскинули винтовки, взяв на прицел всю эту гоп-компанию. Гвардейцы, ехавшие по бокам, молча обнажили свои клинки.

— Последний раз повторяю, — спокойно, но так, чтобы слышали все вокруг, произнес, глядя на бугая сверху вниз. — Отойди с дороги.

Он на мгновение растерялся, не ожидая такого отпора. Он, видимо, привык, что здесь все его боятся. Но потом, увидев мой дорожный костюм, весь в пыли и грязи, и моих гвардейцев, которые выглядели не как парадные солдаты, а как матёрые головорезы, он снова обрёл свою наглую уверенность. Он, видимо, принял нас за таких же, как он, просто более удачливых.

— А то что? — он ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Продырявишь меня своей палкой? Да я…

Он не успел договорить, один из Ястребов, тот, что ехал справа от меня, молниеносным, почти невидимым движением, наклонился в седле и ударил его рукоятью клинка в лицо. Раздался глухой, влажный хруст. Бугай, захлебнувшись кровью, рухнул на землю, как подкошенный мешок. Его дружки, увидев это, на мгновение опешили, а потом, когда на них уставилось пятьдесят стволов винтовок, поспешно отступили, растворившись в толпе.

В наступившей тишине я услышал, как со стены крепости прозвучал резкий, властный голос.

— Всем стоять! На колени!

Я поднял голову, на стене стоял один из капитанов гарнизона. Его лицо было суровым, а рука лежала на эфесе меча. Десятки стрелков на стенах взяли толпу на прицел.

— Ещё одна попытка помешать проезду Железного Барона, и мы откроем огонь на поражение! — его голос, усиленный небольшим артефактом, разнёсся по всей площади.

Железный Барон… Это имя подействовало на толпу, как удар хлыста. Все, кто ещё мгновение назад смотрел на меня с ненавистью и злобой, теперь смотрели с изумлением и страхом. Они, как и тот бугай, не узнали меня, ожидали увидеть увешанного золотом и регалиями аристократа, а увидели простого человека в пыльной одежде. И этот диссонанс, несоответствие ожиданий с реальностью, повергло всех в шок. А потом толпа взорвалась. Но это был не взрыв гнева, а взрыв отчаяния. Тысячи голосов слились в один сплошной, протяжный вой.

— Ваша светлость! Пустите!

— Смилуйтесь! У нас дети!

— Мы будем работать! Клянусь!

— Не оставьте нас здесь умирать!

Они тянули ко мне руки, падали на колени, плакали. Этот вой отчаяния был страшнее любого боевого клича. Он бил по нервам, выворачивал душу наизнанку. Я на мгновение закрыл глаза. Я не был ни богом, ни спасителем, не мог помочь им всем. Но я и не мог просто проехать мимо.

Я поднял руку, призывая к тишине, гул постепенно стих. Тысячи глаз, полных надежды, были устремлены на меня.

— Я не могу пропустить вас всех, — мой голос звучал твёрдо и безжалостно. Я знал, что сейчас не время для сантиментов. Любая слабость, любая жалость будет воспринята как повод для хаоса. — Герцогство не резиновое. Но…

Я сделал паузу, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как бьются их сердца.