Книга Шипы кровавой розы, страница 123 – Джек из тени, Марк Блейн

Я молча кивнул лейтенанту и двинулся дальше по улицам. Оказывается, нас все же встречали. На площади перед замком собралась толпа горожан, как только мы появились поднялся гул. Один за другим местные жители снимали головные уборы и кланялись.

— Цирк с конями, — пробормотал себе под нос, спешиваясь перед центральным входом. — Похоже, нам здесь не очень-то и рады.

Рядом со мной, спрыгнув с коня, приземлилась Лира. Она приехала со мной, настояв на том, что «такую важную персону, как ты, дорогой, нельзя оставлять без присмотра, а то ещё попадёшь в какую-нибудь историю». Урсула осталась в Каменном Круге, там от её организаторских способностей было больше пользы.

— Не драматизируй, — усмехнулась лисица, поправляя свой дорожный плащ. — Это не враждебность, это политика. Они просто не знают, как на тебя реагировать. Ты для них и спаситель, и угроза одновременно. Вот и выдерживают паузу, ждут, что сделает их герцогиня.

И как только она это сказала, массивные дубовые двери замка распахнулись. На пороге, в окружении своей личной гвардии, стояла Элизабет.

Она была великолепна и холодна, как статуя из горного хрусталя. На ней было шикарное, тёмно-синее платье из бархата, расшитое серебряной нитью. Высокий воротник подчёркивал её шею, а волосы были убраны в сложную причёску, украшенную драгоценными камнями. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на меня сверху вниз, с высоты своего положения, и её взгляд был взглядом правительницы, оценивающей своего вассала.

Я медленно, шаг за шагом, начал подниматься по широкой лестнице. Мои гвардейцы остались внизу, а Лира, чуть помедлив, пошла за мной, держась на несколько шагов позади. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Из окон, с галерей, из-за колонн, плюс довольно большая группа аристо находилась за спиной самой Элизабет. Вся придворная знать, весь этот серпентарий, сейчас собрался здесь, чтобы посмотреть на это представление. Я видел их лица, на одних было написано откровенное злорадство, на других страх, на третьих любопытство. Особенно выделялась группа молодых аристократов, тех самых, что поддержали Элизабет во время переворота. Они стояли чуть в стороне, и в их взглядах я видел искреннюю радость и уважение. Они были моей опорой здесь, в этом змеином гнезде.

Наконец, я поднялся на последнюю ступеньку и остановился в нескольких шагах от Элизабет. Мы молча смотрели друг на друга, и эта пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Я видел, как она, несмотря на всю свою выдержку, облегчённо вздохнула, когда наши взгляды встретились. Но её лицо оставалось непроницаемым.

— Дорогая, я вернулся, — тихо, но так, чтобы слышали все, сказал, нарушая тишину.

И в этот момент лёд тронулся. Элизабет, плюнув на все дворцовые этикеты и протоколы, сделала шаг мне навстречу, потом ещё один. Бросившись мне на шею, впилась в мои губы долгим отчаянным поцелуем. Толпа, собравшаяся на площади перед замком, взорвалась приветственными криками.

Весь её холод, вся напускная строгость, всё это исчезло в одно мгновение. Она прижималась ко мне всем телом, так крепко, что, казалось, хотела слиться со мной, стать одним целым. Я обнимал её, чувствуя, как Элизабет дрожит, и вдыхал знакомый, чуть горьковатый запах её духов.

— Платье жалко, я весь грязный, как свинья, — с ужасом прошептал я ей на ухо, когда она, наконец, оторвалась от моих губ.