Книга Пионеры диких земель, страница 66 – Джек из тени, Марк Блейн

Кайра закрыла глаза, сосредоточившись. Её хвост медленно качался из стороны в сторону.

— Он… он понимает, — сказала она через минуту. — Показывает мне наши отряды ополченцев, которые атаковали его разведчиков. Показывает ночную битву. Чувствую его растерянность. Он не понимал, почему мы напали. А теперь… теперь он видит вас, здесь, и видит наших общих врагов.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь главное. Предложи ему договор. Союз, это слишком сложно, для начала хотя бы пакт о ненападении. Мы больше не будем пересекать границы его земель. Он, в свою очередь, не трогает наши поселения, проведём черту и никто её не переступит.

Я говорил, а Кайра, как ретранслятор, передавала суть моих слов тоже образами. Образ поселения, полного детей. Образ границы, светящейся линии на земле. Образ двух охотников, которые расходятся в разные стороны.

Вожак слушал, не шевелясь. Его золотые глаза были прикованы к лицу Кайры. Когда она закончила, он надолго замолчал. И потом Кайра снова вздрогнула.

— Он согласен, — прошептала она. — Он принимает наши условия. Но… он предлагает большее.

— Что?

— Он показывает мне туннели. Тьму, которая в них царит. Он показывает… Матку. Он говорит… предлагает нам свою помощь. Он и его воины знают этот лес. Они знают, где искать входы в подземелья, предлагает совместную охоту.

Первое, что ударило в нос, когда я вернулся в лагерь, был запах мокрой шерсти, мускуса и свежего мяса. Запах, который, казалось, пропитал саму землю, въелся в стены наскоро отстроенных бараков, в ткань палаток. Так пахнет в большом опасном зверинце, который на время гастролей остановился посреди твоего дома.

Я стоял и смотрел на это сюрреалистическое зрелище. Мой лагерь, ещё недавно бывший образцом военной дисциплины, теперь напоминал какой-то безумный ковчег. В центре, где раньше был плац, теперь валялись, развалившись с ленивой, царственной грацией, гомотерии. Их было несколько сотен, они вели себя не как дикие звери, а скорее как ветераны, вернувшиеся с войны и получившие долгожданный отпуск. Кто-то спал, свернувшись в огромный пушистый клубок. Кто-то вылизывал свои раны, длинные, как кинжалы, клыки при этом выглядели особенно жутко. Молодняк, уже оправившийся от шока, носился по лагерю, устраивая игривые потасовки, от которых у моих часовых седели волосы.

Я видел, как мои закалённые в десятках боёв легионеры, парни, прошедшие ад под Каменным Кругом, с опаской косились на гигантских кошек, периодически издавая звук, похожий на мурлыканье сломавшегося парового двигателя. Орки Урсулы, которые никогда и ничего не боялись, держались от них на почтительном расстоянии, сжимая в руках свои топоры. Даже офицеры гвардии герцога, эти надменные аристократы, казалось, потеряли часть своей спеси.

— Головняк, — пробормотал я себе под нос, глядя, как один из молодых гомотериев, размером с телёнка, пытается поймать свой собственный хвост, едва не сбив с ног патрульного.

— Не то слово, Железный, — раздался за спиной хриплый голос Рорха. Мой заместитель подошёл и встал рядом. Его лицо, обычно суровое, сейчас выражало крайнюю степень озадаченности. — Я не знаю, что с ними делать. Они не едят нашу еду, от каши и солонины воротят нос. Пришлось выделить им несколько быков из обозного стада, так они сожрали их за десять минут, даже костей не оставили. Если так пойдёт и дальше, мы через неделю останемся без провизии.