Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 18 – Джек из тени

Ярость, что зажглась во мне несколько дней назад, вновь вспыхнула. Но теперь это был не огонь бунтаря, а сфокусированный луч лазера, и он готов прожигать путь к цели.

Я окончательно укрепился в мысли о том, что обязательно встану на ноги и снова буду ходить. И вот тогда я найду того бронированного ублюдка, чтобы вернуть ему должок. Пусть он будет уверен, я отдам его сполна и даже с процентами. Надо просто немного подождать, когда я вернусь в этот мир по-настоящему.

Я лежал в своей каюте, но её стены больше не давили на меня, они превратились в стены моей стартовой площадки. Я больше не считал каюту тюрьмой, а мой разум больше не был её пленником, он переквалифицировался в штаб по планированию самой дерзкой и безумной операции в моей жизни.

И начать осуществление своего плана я решил не с поисков проводников и оружия, а с убеждения своего отца в необходимости столь рискованных действий. Мой отец, сломленный горем, любящий отец, должен согласиться отвезти своего сына-калеку на верную смерть.

План был дерзким, совершенно безумным и имел все шансы закончиться нашей общей бесславной гибелью где-нибудь в сибирской глуши. Но одно дело принять решение в собственной черепной коробке, и совсем иное убедить в этом другого человека. Особенно, если этот человек твой отец, который уже один раз чуть не потерял тебя и теперь готов обложить ватой весь мир, лишь бы его сын-калека не получил ни единой новой царапины.

Конечно я понимал, что скажи я всё прямым текстом, то буду обречён на провал. Если сказать ему прямо в лоб: «Отец, я тут слышал от пьяного сумасшедшего легенду про волшебные кубики, что находятся в аномалии. Они могут меня излечить, так что давай рискнём всем, что у нас есть, и полетим туда», то он посмотрит на меня, как на умалишенного, и в лучшем случае прикажет лекарю вколоть мне успокоительное. Нет. Эмоции, мольбы, отчаянные надежды — всё это было бесполезно. Это была его территория, территория отцовской любви и страха, и на ней он меня обязательно обыграет.

Мне было необходимо перенести грядущее словесное сражение на моё поле, в мир холодной логики и системного анализа, а самое главное, выгоды. Я должен говорить с ним не как сын с отцом, а как системный аналитик с инвестором. Я преследовал одну лишь цель — доказать ему, что я не обуза и не сломанная игрушка, а ценный и совершенно уникальный актив, в который стоит вкладывать, даже если риски очень высоки.

Следующим же утром операция «Доверие» началась.

Отец, как обычно, зашёл проведать меня, и я, не дожидаясь его дежурного рассказа о погоде, подозвал его.

— Отец, присядь, — мой голос был совершенно спокойным, вчерашнее возбуждение исчезло без следа. — Мне нужна твоя помощь.

Андрей Ильич тут же подобрался, в его глазах мелькнула тревога.

— Что такое, сынок? Что-то болит?

— Есть такое. Мозги болят, — честно ответил я. — От безделья. Лежу тут, как овощ, и чувствую, как они превращаются в кашу. Я так больше не могу.

Я сделал паузу, чтобы отец проникнулся моим «страданием», а потом также спокойно попросил:

— Принеси мне, пожалуйста, судовые книги.

Он замер, не понимая, что именно я от него хочу и зачем мне судовая документация.

— Какие книги, Кирилл?

— Отец, неси всё, что есть. Бухгалтерские книги и транспортные накладные за последний год, карты наших постоянных маршрутов, можно даже отчёты по расходу топлива и припасов.