Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 21 – Джек из тени

Отец молчал, перемещая свой задумчивый взгляд то на мои горящие глаза, то на схему, которую держал в своих руках. Он был простым честным купцом старой закалки и привык доверять людям, а не цифрам. Его бизнес был построен на рукопожатиях, а не на графиках, и то, что я ему показывал, было для него сродни черной магии.

— Пятнадцать процентов… — прошептал он, глядя на итоговую цифру, выведенную внизу листа. — Ты хочешь сказать, что мы можем сократить расходы на топливо на пятнадцать процентов?

— Как минимум, — подтвердил я. — Ведь это только один маршрут. А если перестроить все…

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде было не только изумление, но и страх. Отец смотрел на своего сына, на больного, сломленного судьбой парня, и не узнавал его, так как видел перед собой пугающе умного человека, как будто совершенно чужого. И этот человек в обличие сына говорил странно и непривычно, словно видел мир так, как не видел его никто другой.

Первый шаг к осуществлению моего плана был сделан. Вместе со схемой я показал своему отцу, что калека в каюте может быть ценнее всей его команды вместе взятой. И Андрей Ильич, как любой хороший купец, почувствовал, что его сын перестал быть обузой и стал активом.

Воздух в каюте сгустился. Страх, что стоял в глазах отца, был совершенно не тем страхом, что я ожидал увидеть. В прошлый раз отец явно боялся за мой рассудок, но теперь, кажется, он испытывал страх именно передо мной. Или, скорее, перед тем, кем я стал. Он смотрел на меня, как на подменыша, на чужого ему человека, который вселился в тело его сына и теперь говорит на пугающем языке цифр и выгоды.

— Это… это всё не так просто, Кирюша, — глухим голосом наконец произнёс он. — Жизнь… она другая. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А если ветер не тот? А если в Твери этот твой Елисеев уже нашёл другого перевозчика? А если…

— А если мы будем и дальше терять по полторы тысячи с рейса, то через полгода пойдём по миру милостыню собирать, — закончил я за него, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Отец, я не предлагаю верить мне на слово. Посчитай. Цифры не лгут.

Андрей Ильич покачал головой, он всё ещё не мог принять изменения, произошедшие в его сыне.

— Я… я должен обсудить это с Петровичем. Штурман с нами уже двадцать лет как, знает эти маршруты, как свои пять пальцев.

«Предсказуемо, однако очень неприятно, — подумал я. — Привлечение к анализу стороннего эксперта, оперирующего устаревшими данными». Со стороны отца это был разумный шаг, но очень опасный для меня.

Штурман Петрович — преклонных лет кряжистый штурман с лицом, похожим на печёное яблоко, и усами, прокуренными до желтизны, вошёл в каюту. Быстрый шаг и строгое выражение лица, будто его оторвали от важного дела ради какой-то ерунды, и взгляд, которым он небрежно окинул меня — в нём, казалось, уместился весь спектр чувств от жалости до лёгкого раздражения. Штурман обратился к отцу:

— Чего звал, Андрей Ильич?

Отец молча протянул ему мою схему. Петрович взял лист, поднёс его к глазам, близоруко сощурился, всматриваясь в паутину из линий, стрелок и цифр, и от недоумения его густые брови поползли вверх.

— Что это за каракули? — без обиняков спросил штурман.

— Это…новый курс, Кирюша, вот, предлагает, — замялся отец. — Говорит, что новый путь на Урал более выгодный.