Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 134 – Джек из тени

Я смотрел отцу прямо в глаза, словно безмолвно говорил ему: «Пожалуйста, не делай глупостей. Не давай им повода. Мы уже проиграли эту партию, сейчас главное не потерять ещё и доску».

— Хорошо, — выдохнул он так горько и обречённо, что у меня самого защемило в груди.

Я повернулся к адъютанту.

— Пятнадцать минут, и я буду готов, — сказал я совершенно спокойно. — Можете подождать в коридоре.

Он едва заметно кивнул, развернулся на каблуках и вышел, а я подошёл к шкафчику, где лежала моя одежда, которую мне выдали в госпитале взамен той, что забрали как вещдок, так как она была на мне, когда была бойня в ангаре.

— Кирилл, сынок… — дрожащим голосом проговорил отец. — Что же это такое…

— Это новая жизнь, батя, — я снял с вешалки рубашку. — Та, в которую добро пожаловать.

* * *

Бронированный автомобиль, в который меня усадили, оказался полной противоположностью тому, что я ожидал. Я представлял себе, что машина окажется чем-то вроде тюремного фургона, тесную и глухую коробку без окон, но вместо этого я оказался в роскошном, отделанном тёмной кожей салоне, который мог бы быть, например, в личном лимузине великого князя. Толстые стёкла в автомобиле были тонированными и превращали мир снаружи в безмолвное серое кино. Я отметил про себя, что машина двигалась абсолютно бесшумно и словно парила над брусчаткой.

Мы ехали недолго, и я опять ошибся, потому что ожидал увидеть какое-нибудь мрачное здание на окраине города, ощетинившееся антеннами и колючей проволокой, но автомобиль, миновал центр и свернул в неприметный переулок где-то в районе Литейного проспекта, а потом въехал в арку старого доходного дома. Никаких знаков, никакой охраны, идеальная маскировка.

Машина остановилась во внутреннем дворе-колодце, где нас уже ждали двое в штатском. Они молча открыли дверь, и адъютант жестом пригласил меня на выход. И только тут я понял, что мы не будем входить в здание. Один из людей в штатском нажал что-то на стене, и часть брусчатки во дворе беззвучно поехала в сторону, открывая тёмный, ведущий вниз пандус. Мы спускались под землю.

Лаборатория оказалась не обычным подвалом, а огромным многоуровневым комплексом, который выгрызли в граните и обустроили под самым сердцем Иркутска. Воздух в помещении был холодным и стерильным, и в нём едва улавливался запах озона и ещё чего-то чужеродного, а стены помещения были облицованы неокрашенным полированным металлом, он отражал холодный, безжизненный свет, что лился отовсюду и ниоткуда одновременно.

Меня провели по длинному коридору в центральный зал, и, как только я вошёл в него, замер.

Это было не заурядное медицинское помещение, а настоящий храм точной и безжалостной науки, в центре которого стоял алтарь —огромное, похожее на зубоврачебное кресло из моих детских кошмаров. Это кресло было опутано сотнями проводов, шлангов и датчиков, и было похоже не на диагностический прибор, а на эшафот для уникальности, на операционный стол для души. А вокруг этого священного алтаря, как жрецы, бесшумно двигались люди в белых халатах. Их лица были скрыты масками, и они не обращали на меня никакого внимания, потому что были полностью поглощены своими приборами, экраны которых светились синими и зелёными графиками.

— Прошу, господин Строганов, — адъютант указал на кресло.