Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 98 – Джек из тени

— Приказ есть приказ, господин капитан, — тихо сказал связист.

— Пошел вон! — рявкнул Орлов.

Когда связист выскочил из отсека, Орлов в ярости ударил кулаком по тонкой переборке. Взяв себя в руки, он вышел в десантное отделение.

— Капитан Соколов! Ко мне!

Соколов, сидевший в углу со своими офицерами и что-то тихо обсуждавший по карте, нехотя поднялся и подошел.

— Получен новый приказ, — сквозь зубы процедил Орлов. — Высаживаемся восточнее. Ваш маршрут атаки остается прежним. Просто пройдете лишних пару километров.

Соколов молча взял у него планшет, несколько секунд изучал обновленную карту, и его лицо помрачнело еще больше.

— Это безумие, капитан, — ровным тоном сказал он. — Высаживаться здесь, значит выходить прямо в лоб на их новые пулеметные гнезда. Мы даже до ущелья не дойдем.

— Вас не спрашивают, капитан, — взвился Орлов. — Ваша задача выполнять приказы! Мои, и вышестоящего командования!

— Моя работа — выполнить боевую задачу и сохранить людей, — отрезал Соколов, и его глаза опасно сузились. — А ваш приказ ведет к бессмысленной гибели. Я предлагаю уйти еще дальше на фланг. Сделать крюк в пять километров, но выйти им в тыл, туда, где они нас точно не ждут.

Орлов рассмеялся ему в лицо. Громко, истерично.

— Крюк в пять километров? Вы что, на прогулку собрались, Соколов? Я же сказал, нам нужна стремительность! Натиск! А не ваши партизанские вылазки! Выполняйте приказ, или я отстраню вас от командования за саботаж!

Это была его последняя капля власти, последний козырь. Соколов смотрел на него долго, не мигая. Его взгляд был тяжелым, как взгляд врача, смотрящего на безнадежного пациента. Казалось, он сейчас что-то скажет, что-то сделает. Но он лишь медленно, с оскорбительной точностью, притянул Орлова к себе за портупею. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров.

— Послушай меня, ты, штабная крыса, — прошипел Соколов так тихо, что слышал только Орлов. Его голос был лишен всяких эмоций, и от этого становился еще страшнее. — Если из-за твоего «гениального» плана погибнет хотя бы один мой человек, я лично вырву твой кадык. Голыми руками. И спишу это на боевые потери. Ты меня понял?

У Орлова перехватило дыхание. Он смотрел в пустые, безжалостные глаза разведчика и понимал, что тот не шутит. Он чувствовал животный страх, который липким потом выступил у него на лбу. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Соколов с презрением отшвырнул его от себя.

— Приказ будет выполнен, господин капитан, — громко, чтобы слышали все, сказал он, развернулся и пошел на свое место.

Орлов остался стоять посреди отсека, бледный, униженный, раздавленный. Его мир рушился. В этот момент он ненавидел Соколова почти так же сильно, как Строганова. Он ненавидел их всех: этих грязных, неотесанных вояк, которые не понимали красоты его планов и смели ему угрожать. Но больше всего он ненавидел свой собственный страх. Он, потомственный дворянин, герой будущих побед, испугался какого-то капитана-разведчика. Этого он не мог простить никому. И в первую очередь себе.

За этим молчаливым спектаклем, из своего угла, внимательно наблюдал поручик Строганов. На его губах играла легкая, едва заметная усмешка. В его голове в это время раздавался веселый голос: