Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 66 – Джек из тени

Я позволил им загнать себя в угол, к высокой тренировочной стене. Я встал, прижавшись к ней спиной. Передо мной, полукругом, в десяти метрах, замерли пятеро бойцов Матвеева. Они тяжело дышали, их лица были злыми и сосредоточенными. Они держали меня на прицеле.

— Неплохо, сержант, — сказал я, и мой голос прозвучал одобрительно. — Вы почти справились.

— Мы еще не закончили, командир, — прорычал Матвеев. — Синицын, дым!

Молодой парень, который еще недавно горевал над сломанным коммуникатором, выхватил из подсумка учебную дымовую шашку и с силой швырнул ее мне под ноги. Густой, едкий дым мгновенно окутал меня, отрезая от мира.

Сенсорная перегрузка. Отлично, они использовали мою же лекцию против меня.

Я усмехнулся. Они и вправду учатся. Но они забыли одно.

— Ошибка, сержант, — крикнул я из дыма. — Вы забыли про верх.

Используя трость как шест, я оттолкнулся от земли и одним мощным движением запрыгнул на вершину трехметровой стены. Пока они, кашляя, вглядывались в дым, я уже был над ними.

— Вы все убиты, — сказал я спокойно сверху.

Они задрали головы. На их грязных, изумленных лицах отразился свет дежурных прожекторов. Они смотрели на меня, стоящего на узкой кромке стены, как на призрака. А потом Матвеев сделал то, чего я не ожидал. Он расхохотался. Громко, хрипло, от души.

— Вот же сукин сын… — выдохнул он, утирая грязным рукавом слезы. — А ведь и правда, забыли…

И вслед за ним засмеялись и остальные. Это был не веселый смех. Это был смех уставших, измученных людей, которые только что проиграли, но впервые за долгое время почувствовали азарт и уважение к противнику.

Я спрыгнул со стены, легко приземлившись на ноги.

— Неплохо, — повторил я, и на этот раз в моем голосе было настоящее одобрение. — Очень неплохо.

Я подошел к Матвееву.

— Завтра повторим. И я не буду вам поддаваться.

— Ждем с нетерпением, господин поручик, — сказал он, и впервые за все время нашего знакомства на его гранитном лице появилась тень улыбки. — Ждем с нетерпением.

И вот настал день экзамена. Он пришел не в виде приказа из штаба, а в виде ленивой, снисходительной усмешки капитана Соколова, командира роты разведки. Разведчики считались элитой батальона. Поджарые, уверенные в себе парни, увешанные лучшим снаряжением, они смотрели на мой «штрафной» взвод с плохо скрываемым презрением. Слухи о моих ночных бдениях расползлись по базе, вызывая у одних смех, у других раздражение. Соколов решил поставить выскочку на место.

— Слышал, вы гоняете своих людей до седьмого пота, поручик, — сказал он, подойдя ко мне после обеда. Мы стояли на краю того самого полигона, который стал для моих парней вторым домом. — Решили из навоза пулю слепить?

— Пули, капитан, из металла, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — А я просто учу их правильно целиться.

Он расхохотался.

— Ну что ж, давайте посмотрим на ваших стрелков. Предлагаю пари. Учебный бой, моя лучшая группа против вашего взвода. Если ваши продержатся хотя бы десять минут, с меня ящик французского коньяка. Если нет, вы прекращаете этот цирк и начинаете заниматься строевой, как все нормальные офицеры.

Новость о пари разлетелась по базе со скоростью степного пожара. К началу «боя» на краю полигона собралась целая толпа. Офицеры из штаба, солдаты из других рот, даже несколько поваров высунулись из столовой. Они пришли посмотреть на унижение выскочки. На трибуне, чуть в стороне, я заметил и полковника Арсеньева. Он стоял, как всегда, неподвижно, и его лицо ничего не выражало.