Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 52 – Джек из тени

— Что здесь происходит?

Голос полковника Арсеньева не был громким, но он мгновенно разрезал напряженную тишину. Командир батальона стоял на крыльце штаба, он появился бесшумно, как призрак. Его лицо, как всегда, было смертельно уставшим, но в глазах горел холодный, пронзительный огонь.

— Господин полковник! — засуетился Орлов, мгновенно меняя тон. — Этот выскочка… он провалил задание, потерял человека, и еще смеет мне дерзить!

Арсеньев даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован ко мне, к моему взводу, к гробу.

— Поручик Строганов, ваш доклад.

— Третий взвод попал в засаду, господин полковник, — четко, по-военному доложил я. — Вступил в бой с превосходящими силами противника. Враг уничтожен, наши потери: один убитый, пятеро раненых. Задача выполнена, подробный рапорт будет готов через час.

Арсеньев молча слушал. Затем перевел взгляд на Орлова.

— Капитан, вы докладывали мне о «мелкой банде дезертиров».

— Так точно… Видимо, разведка ошиблась… — пролепетал Орлов, начиная понимать, что лед под его ногами трещит.

— Разведка не ошиблась, капитан, — голос Арсеньева стал жестким, как сталь. — Ошиблись вы, когда решили, что можете безнаказанно отправлять людей на смерть ради сведения личных счетов.

Он достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Это был официальный бланк с печатью.

— Полчаса назад я получил шифрограмму со сборного пункта жандармерии, — сказал он, и его голос загремел над плацем. — Я зачитаю. «Командиру инженерно-штурмового батальона. Выражаю благодарность командиру третьего взвода поручику Строганову и вверенному ему личному составу за проявленное мужество и высочайший профессионализм при ликвидации особо опасной группы контрабандистов в секторе Гамма-три. Благодаря смелым и решительным действиям поручика Строганова была пресечена деятельность преступной сети, терроризировавшей регион. Взвод поручика Строганова представлен к правительственным наградам. Лично вам, господин полковник, объявляю благодарность за подготовку таких офицеров. Майор Корпуса Жандармов Бельский».

На плацу воцарилась гробовая тишина. Было слышно только, как ветер треплет флаг на флагштоке. Лицо Орлова превратилось в белую, безжизненную маску. Это был полный, сокрушительный, публичный разгром.

Арсеньев аккуратно сложил бумагу и убрал ее в карман.

— Капитан Орлов, — его голос был тихим, но от этого еще более страшным. — Ко мне в кабинет. Немедленно.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, ушел в штаб. Орлов, спотыкаясь, как пьяный, поплелся за ним.

Я остался стоять посреди плаца. Вокруг меня стояли мои люди, сегодня они родились заново. И я родился вместе с ними, как их командир.

Мы вернулись в казарму, не строем, а разрозненной, шаркающей толпой. Тишина, повисшая на плацу после ухода полковника, последовала за нами, заполнив помещение, как густой, удушливый дым. Она была тяжелее, чем грохот боя. В ней смешалось все: опустошение от потери, горький триумф от публичной победы над Орловым и глухое, звенящее недоумение. Мир перевернулся, и никто не знал, как теперь жить в этом новом, перевернутом мире.

Бойцы молча разошлись по своим койкам. Движения были медленными, автоматическими. Они снимали с себя броню, ставшую за сутки второй кожей, отстегивали подсумки, ставили карабины в пирамиду. Никто не разговаривал, каждый был погружен в свои мысли, переваривая то, что случилось. Смерть рядового Кузнецова, парня, который еще вчера травил анекдоты, висела в воздухе невидимым саваном. Я сел на свою койку, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от напряжения. Адреналин отступил, оставив после себя свинцовую усталость и тупую боль в фальшивой ране.