Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 51 – Джек из тени

Грузовик, чихнув в последний раз, въехал на территорию батальона и с визгом тормозов замер посреди плаца. Утреннее солнце, бледное и холодное, выхватило нас из полумрака кузова. Картина, должно быть, была впечатляющей. Тридцать грязных, оборванных, пахнущих смертью призраков, вываливающихся из кузова на чистый, подметенный плац. На нас смотрели из окон казарм, из дверей штаба. Смотрели с любопытством, с недоумением, с плохо скрытым злорадством. Никто не верил, что мы вернемся. А мы вернулись.

Дверь штаба с грохотом распахнулась, словно ее выбили ногой, и на крыльцо вылетел капитан Орлов. Он был в идеально отглаженном мундире, от его начищенных сапог, казалось, можно было прикуривать. Но его холеное лицо было перекошено яростью. Он явно не спал, ожидая донесения о нашей героической гибели, а вместо этого получил известие о триумфальном, мать его, возвращении.

— Строганов! — его крик был похож на визг пилы по металлу. — Какого дьявола⁈

Я медленно, опираясь на трость, подошел к нему. Мои бойцы, не сговариваясь, выстроились за моей спиной. Неровной, измученной, но монолитной стеной.

— Господин капитан, — мой голос был ровным и пустым. — Третий взвод вернулся с боевого задания.

— Вернулся⁈ — взвизгнул он, его глаза безумно забегали. — Вы… — он осекся, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. — У вас потери! Я вижу! Вы угробили людей, поручик!

Он ткнул пальцем в сторону гроба, который мои бойцы как раз осторожно выгружали из кузова.

— Вы! Простолюдин с палкой! Из-за вашего самоуправства погиб солдат Империи! Я отдам вас под трибунал! Я сгною вас на каторге!

Он орал, брызгая слюной, упиваясь собственной властью. Он пытался задавить меня, унизить перед строем, сломать, но он опоздал. Я уже прошел свою точку невозврата там, в ущелье, под пулями. Его истерика вызывала во мне лишь холодное, аналитическое любопытство.

— Разведданные оказались неверными, господин капитан, — так же спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вместо банды из пяти-шести дезертиров мы столкнулись с хорошо вооруженным и подготовленным отрядом наемников численностью не менее двадцати человек. Они устроили профессиональную засаду в тактически невыгодном для нас месте.

— Врешь! — заорал он. — Ты просто трус и бездарь! Не смог справиться с оборванцами и теперь ищешь оправдания!

— Я действовал согласно обстановке, — мой голос стал еще холоднее, превращаясь в лед. — И, в отличие от вас, я был там. Я принял бой, выполнил задачу и вывел людей. Потери, к сожалению, неизбежны, когда командира роты больше заботит блеск собственных сапог, чем жизни его солдат.

Это был удар под дых, прямое, неприкрытое оскорбление. Орлов побледнел, потом побагровел. Его рука дернулась к эфесу парадной сабли.

— Да я тебя…

Но он не успел, Матвеев, стоявший за моей спиной, сделал полшага вперед. Всего полшага. Он ничего не сказал, просто встал рядом со мной, огромный, мрачный, как скала. И за ним, как один, шагнул весь взвод. Они окружили меня плотным, молчаливым кольцом. Тридцать грязных, уставших, но готовых убивать прямо здесь и сейчас мужиков. Они смотрели на Орлова без страха, с тихой, ледяной ненавистью.

Капитан осекся. Он мог отдать меня под трибунал. Но он не мог отдать приказ стрелять в целый взвод, который только что вернулся с победой. Он понял, что потерял контроль, его оружие, власть и происхождение, оказалось бесполезным против этого молчаливого, звериного единства.