Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 39 – Джек из тени

— Господин поручик, — его голос был хриплым, — вы колдун или шулер?

— Иногда это одно и то же, сержант.

— Интендант, — Матвеев покачал головой, словно не веря собственным словам. — Эта жирная крыса, лейтенант Галкин, который за ржавый гвоздь удавится. Он, когда список увидел, чуть в обморок не упал. Начал орать, что у него ничего нет, что склады пустые. А потом я ему ваши слова передал. Про капитана Орлова и про вашу готовность проломить ему голову. Он побледнел, позеленел, а потом забегал так, будто ему скипидару в штаны залили. Нашлось всё. И броники, и пайки, и даже, чтоб я сдох, новые медицинские пакеты с морфином. Он смотрел на меня так, будто я у него душу забирал.

— Он отдавал не свое, сержант, а казенное. Просто привык считать его своим, — я хлопнул по ближайшему ящику.

Началась раздача. Я смотрел на их лица, и это было лучше любой награды. Они брали в руки тяжелые, пахнущие складом бронежилеты так, словно это были слитки золота. Для них, списанных и забытых, эта кираса из стальных пластин была не просто защитой. Это был символ того, что их жизнь чего-то стоит. Что кто-то наверху, пусть даже это странный поручик-калека, готов потратить ресурсы, чтобы они не сдохли в первой же канаве.

— Командир, это мощнейший мотивационный фактор, — прошелестел в голове голос Алисы. Ее анимированная мордочка в интерфейсе была в каске и с блокнотом. — Уровень лояльности личного состава к вам вырос на сорок два процента. Они все еще вас не понимают, но уже готовы за вами идти. Примитивная психология, основанная на инстинкте выживания.

«Иногда самое примитивное самое эффективное», — мысленно ответил я.

Когда снаряжение было роздано, и каждый боец, кряхтя, натягивал на себя непривычную тяжесть бронежилета, я скомандовал:

— Бронепластины вынуть! Сложить возле моей койки! Живо!

Взвод замер в недоумении. Только что обретенное сокровище, и тут же отдать? По казарме пронесся недовольный ропот.

— Зачем это, командир? — не выдержал Хмырь.

— Выполнять приказ, ефрейтор, — отрезал я холодно. — Каждую пластину я проверю лично. Нам подсунули складские остатки, я не удивлюсь, если половина из них с трещинами или браком. Я не поведу людей в бой, если не буду уверен в их защите на сто процентов.

Мои слова подействовали. Логика была железной, а забота о них непривычной и оттого еще более ценной. Через десять минут у моей койки выросла гора тяжелых стальных плит.

— Выступаем на рассвете. Советую как следует выспаться, — бросил я, и, чтобы не отвечать на дальнейшие вопросы, демонстративно сел на свою койку, взял первую пластину и начал ее осматривать, делая вид, что полностью поглощен процессом.

Ночь опустилась на казарму. Солдаты, измотанные эмоционально и физически, попадали на свои койки и почти мгновенно уснули. Вскоре помещение наполнилось ровным дыханием и храпом. Я ждал. Ждал, пока сон не станет достаточно глубоким, пока последний боец не перестанет ворочаться.

— Алиса, сканирование. Все спят?

— Фаза глубокого сна у девяноста процентов личного состава. Сержант Матвеев спит тревожно, но спит. Можете приступать, командир. Вероятность того, что вас заметят, менее одного процента.

Я поднялся с койки, в тусклом свете дежурной лампы моя тень казалась огромной и бесформенной. Подошел к горе бронепластин, это было мое ночное таинство, моя тайная работа, о которой никто не должен был знать. Открытое колдовство рождает страх и подозрение. А вот необъяснимая удача и «дьявольское везение» командира рождают легенды и веру. Тем более мой статус Кинетика так и оставался секретом для всех, и начальство в Москве рекомендовало держаться в тени максимально долго. Хотя на мой взгляд это чья-то изощрённая пытка. Но я потерплю.