Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 42 – Джек из тени

— Я тоже так думаю, — пробормотал я, сворачивая карту. — Значит, будем готовы.

* * *

Первые сутки прошли в тягучем, напряженном молчании. Мы шли по узкой, едва заметной тропе, утопая в сырой листве и прошлогодней хвое. Тайга здесь была дикой, первобытной. Огромные, в три обхвата, кедры и лиственницы стояли, как молчаливые великаны, их кроны смыкались над головой, погружая лес в вечный полумрак. Воздух был густым, пах прелью, грибами и хвоей. И тишиной. Такой глубокой, звенящей тишиной, что от нее закладывало уши.

Аномалия чувствовалась. Она не была видна, но ее присутствие давило на нервы. Воздух становился плотнее, звуки более глухие. Иногда по коже пробегал легкий зуд, словно от статического электричества, это фонило поле нестабильных нанитов.

Мои бойцы, поначалу напряженные, как струны, к вечеру первого дня начали понемногу расслабляться. Тишина убаюкивала, отсутствие видимой угрозы притупляло бдительность. В их рядах начались тихие перешептывания, кто-то даже позволил себе закурить на ходу, пока не получил тяжелый, испепеляющий взгляд от Матвеева.

— Слишком тихо, господин поручик, — хрипло сказал сержант, поравнявшись со мной на одном из привалов. — Не нравится мне эта тишина. Как на кладбище перед заупокойной.

— Тишина, это просто отсутствие шума, сержант, — ответил я, не отрывая взгляда от темной чащи. — А не отсутствие врага.

Он мрачно кивнул и отошел.

Вторая ночь застала нас в самом поганом месте, какое только можно было придумать. Узкое, извилистое ущелье, заросшее густым кустарником. Склоны, почти отвесные, уходили вверх, теряясь во тьме. Идеальная огневая ловушка. Мы шли по дну, как черви в бутылке. Я шел впереди, рядом с Матвеевым. На мне были те самые активные наушники, которые я смастерил ночью. Они отсекали монотонный шум шагов и ветра, но усиливали каждый подозрительный звук: хруст ветки, шорох камня.

Но как ни крути, жизнь нам спасла моя Консоль. Противник был экипирован очень хорошо, и ещё лучше обучен.

— Командир, зафиксирован акустический импульс, не соответствующий фоновому шуму! — взвизгнула в голове Алиса. — Вероятность враждебного…

Ее фразу оборвал грохот.

Ущелье взорвалось огнем и смертью. Это не были беспорядочные выстрелы дезертиров. Это был слаженный, профессиональный ад. Сразу с трех точек, с обоих склонов и откуда-то спереди, ударили винтовки. Сухие, злые щелчки их выстрелов сливались в сплошной треск. Воздух прошили огненные нити трассеров, высекая искры из камней и с визгом рикошетя в темноту.

А потом ударил тяжелый, басовитый, ухающий выстрел, от которого заложило уши. Крупнокалиберная винтовка. Пуля, размером с мой палец, с воем пронеслась над головой и с грохотом врезалась в скалу позади нас, выбив фонтан каменной крошки.

— НА ЗЕМЛЮ! — мой крик потонул в грохоте.

Взвод, еще секунду назад бывший расслабленной колонной, превратился в мечущуюся, паникующую толпу. Люди падали, спотыкались, пытались найти укрытие там, где его не было.

И тут же появились первые жертвы. Я услышал короткий, булькающий вскрик справа от себя. Боец, шедший третьим, дернулся, словно его ударили кувалдой, и молча рухнул лицом вниз. А следом раздался истошный, полный боли и ужаса крик.

— А-А-А-А! НОГА! МОЯ НОГА!

Это был Синицын. Молодой, веснушчатый парень. Он лежал посреди тропы, пытаясь зажать бедро, из которого хлестала темная, густая кровь. Его глаза были огромными, безумными от боли и страха.