Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 36 – Джек из тени

В конце концов, их осталось пятеро. Матвеев, Ломов-«Медведь» и еще трое бойцов. Они забились в самый дальний угол казармы, прижавшись спинами к стене. Они создали последний рубеж обороны.

— Он где-то здесь, — прошипел Матвеев. — Не двигаться, слушать!

Они замерли. Я тоже замер, стоя за пирамидой с оружием всего в десяти метрах от них. Слышал их дыхание, видел их силуэты на фоне чуть более светлого пятна окна, забитого фанерой.

Они ждали меня спереди, а я уже был сзади. Не стал нападать, решил закончить это красиво.

— Сержант Матвеев, — мой голос, усиленный акустикой пустого помещения, прозвучал со всех сторон одновременно. — Доложите обстановку.

Они вздрогнули, Ломов вскинул голову, пытаясь определить источник звука.

— Где вы, ваше благородие? — прохрипел Матвеев.

— Я везде, сержант. И нигде. Вы проиграли, сбившись в кучу, как овцы перед волком. Вы не контролируете фланги и тыл. Вы даже не контролируете верх.

Пока я говорил, я медленно, шаг за шагом, обходил их сбоку, оставаясь в тени.

— Вы полагаетесь на зрение, но в темноте оно бесполезно. Вы не умеете слушать, значит, вы уже покойники.

Я оказался прямо за спиной Ломова. Он был так напряжен, вглядываясь вперед, что не почувствовал, как я подошел. Моя рука легла ему на плечо.

— Убит.

Медведь застыл, как громом пораженный. Остальные четверо резко обернулись. Но было поздно, моя вторая рука уже коснулась спины бойца рядом с ним. А затем, используя его как точку опоры, я развернулся и легким касанием «убил» еще двоих.

Остался один Матвеев. Сержант стоял, развернувшись ко мне, в его глазах в полумраке плескался ужас и восхищение. Я не стал его трогать, просто протянул руку и щелкнул выключателем на стене. Казарму залил тусклый, желтый свет.

Картина была апокалиптической. По всему помещению, на койках, под койками, на полу, в самых невероятных позах лежали «трупы» двадцати девяти бойцов. И посреди этого побоища стояли мы двое. Я, спокойный, даже не запыхавшийся, опирающийся на свою трость. И он, сержант Матвеев, последний выживший, который смотрел на меня так, словно увидел призрака.

Я обвел взглядом поле боя.

— Вот так, сержант, — тихо сказал я. — Вот так и умирают в бою, глупо, бесславно и очень быстро. А теперь поднимайте своих мертвецов. У нас будет разбор полетов.

— Командир, зафиксировано повышение уровня кортизола и адреналина у всего личного состава, — деловито прокомментировала Алиса у меня в голове. Ее анимированная мордочка в углу интерфейса теперь была в профессорской шапочке-конфедератке с кисточкой. — Вы успешно провели шоковую терапию. Поздравляю, вы сломали их старую модель поведения. Теперь можно записывать новую прошивку.

«Именно этим и займемся», — мысленно ответил я.

Я дождался, пока последний боец встанет в строй, и медленно пошел вдоль шеренги, моя трость мерно отстукивала по полу.

— Итак, — начал, остановившись в центре. — Ошибка номер один: шум. С первых же секунд вы превратились в стадо испуганных бурёнок в темном сарае. Я слышал каждый ваш шаг, каждый скрип койки, каждый ваш шепот. Вы сами нарисовали мне на карте свои позиции. В темноте уши, это ваши глаза. Вы были слепы и глухи.

Я ткнул тростью в сторону двух бойцов, которых снял первыми.

— Вы двое у входа, решили, что контролируете выход, и начали трепаться. Вы умерли первыми, потому что считали себя в безопасности. Запомните: в бою нет безопасных мест.