Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 3 – Джек из тени

Поток вынес меня на площадь, целиком отданную под огромный рыбный рынок. И вот тут город сбросил последние маски. Это был первобытный хаос, кипящий котел жизни и смерти. Оглушительный гвалт стоял такой, что закладывало уши. Торговки с обветренными, красными лицами истошно орали, нахваливая свой товар. Рыбаки в просмоленных робах, матерясь, тащили корзины, из которых вываливались серебристые туши тунцов и уродливые, усатые сомы. Воздух был таким плотным от запаха свежей и не очень свежей рыбы, соли, водорослей и пота, что, казалось, вот-вот выпадет в осадок в виде жирной, склизкой пленки.

Я медленно шел между рядами, впитывая атмосферу. Это было сердце города, его настоящий, не прикрытый мундиром и этикетом пульс. И именно здесь я увидел то, что искал. Ту самую изнанку власти, которая всегда начинается с мелкой, бытовой подлости.

Они стояли у самого дальнего, самого бедного прилавка. Двое патрульных полицейских, в засаленных мундирах и с такими сытыми, ленивыми рожами, что хотелось немедленно проверить у них документы. Их жертва, молоденькая девчонка, лет семнадцати, худая, как тростинка. Перед ней на грубо сколоченном лотке лежала жалкая горстка какой-то мелкой рыбешки, весь ее дневной улов и, видимо, вся надежда на ужин.

Один из полицейских, постарше, с усами а-ля «я тут главный», лениво ковырял в зубах щепкой. Второй, помладше и поглупее на вид, стоял, расставив ноги и уперев руки в бока, классическая поза мелкого чиновника, упивающегося своей крошечной властью.

— Ну, так что, красавица? — протянул старший, выплевывая щепку. — Налог на торговлю платить будем? Или как?

Девушка вжалась в свой прилавок, ее лицо было белым от страха.

— Господин полицейский, да какой налог… Я ж тут первый раз… Все, что было, продала, вот, остатки…

— Не волнует, — отрезал усатый. — Порядок есть порядок. Империя о тебе заботится, безопасность обеспечивает. А ты, неблагодарная, копеечку зажать хочешь?

Он говорил это громко, с издевкой, явно наслаждаясь своей ролью и вниманием окружающих. Соседние торговцы тут же сделали вид, что страшно заняты своими делами, отводя глаза. Страх — лучшая смазка для механизма беззакония.

— У меня нету денег, правда… — пролепетала девушка, и по ее щеке покатилась слеза.

— Уровень кортизола в ее крови превышает норму в три раза. Пульс сто сорок ударов в минуту. Вероятность насильственных действий со стороны субъектов в форме восемьдесят девять процентов, — бесстрастно констатировала Алиса. — Командир, какие очаровательные представители закона. Предлагаю начать видеофиксацию для последующего использования в качестве компромата.

— Уже, — мысленно ответил я, незаметно активировав запись на моём модифицированном коммуникаторе.

Младший полицейский сделал шаг вперед.

— Ты, девка, не темни. Не хочешь деньгами, можно и натурой. Нам в участке как раз полы помыть надо. И не только полы.

Его сальная ухмылка была омерзительнее протухшей рыбы. Девушка в ужасе отшатнулась. И этот жест, видимо, стал последней каплей для усатого.

— Ах ты, собака сутулая! — взревел он. — По-хорошему не понимаешь!

С этими словами он ленивым, отработанным движением ноги пнул хлипкую ножку прилавка. Доски с треском разлетелись, и вся жалкая горстка рыбы полетела в грязную жижу под ногами.