Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 7 – Джек из тени

Девушка за моей спиной тихо всхлипнула от нового витка страха. Я бросил через плечо:

— Все в порядке. Стой спокойно.

Усатый сержант, увидев военных, воспрял духом. Каторга для меня, казалось, отменялась. Теперь в его глазах светилась надежда на скорую и жестокую расправу.

— Господин капитан! Слава богу, вы вовремя! — запричитал он, пытаясь подняться и одновременно изображая страдание. — Этот… этот бандит напал на нас при исполнении! Мы пытались задержать его пособницу, — он ткнул грязным пальцем в сторону девушки, — а он набросился, как бешеный! С нечеловеческой силой! Моему напарнику он сломал руку и ногу, а меня пытался задушить!

Он говорил быстро, сбивчиво, захлебываясь праведным гневом. Классическая тактика мелкого пакостника: кричать громче всех и валить с больной головы на здоровую.

Капитан-ветеран слушал его молча, не меняя выражения лица. Его взгляд, холодный и цепкий, как у ястреба, скользил по сцене, анализируя. Он видел меня, спокойного, с пустыми руками. Видел двух корчащихся на земле полицейских. Видел перепуганную до смерти девчонку. Видел разбитый прилавок и разбросанную рыбу. И, самое главное, он видел замершую в молчании толпу, в глазах которой не было и тени сочувствия к «пострадавшим» представителям власти. Картина явно не сходилась.

— Ваши документы, — коротко бросил капитан, обращаясь ко мне. Его голос был хриплым, прокуренным, но в нем звенела сталь.

Сержант победно ухмыльнулся. Сейчас-то этому выскочке и придет конец.

Я медленно опустил руку.

— Разумеется.

Не делая резких движений, полез во внутренний карман куртки и достал оттуда не бумажник, а тяжелый жетон из темного, почти черного металла. На нем были выгравированы три символа: имперский грифон, сжимающий в когтях молнию и шестерню. Знак Особого Корпуса Жандармов.

Я протянул жетон капитану. Он взял его, взвесил на ладони, внимательно изучил гравировку и серийный номер на обратной стороне. Его брови едва заметно поползли вверх. Он вернул мне жетон и отдал воинское привествие, коротко, по-уставному, но в этом жесте было больше уважения, чем во всех лобызаниях сержанта.

— Капитан Сомов, комендантский патруль — представился он.

— Поручик Строганов, — ответил я, убирая жетон. — Рад, что вы подоспели. А то у меня уже начали возникать сомнения в компетентности местных правоохранительных органов.

Ухмылка на лице сержанта застыла, а затем медленно сползла, сменившись выражением тупого недоумения, которое быстро переросло в страх. Он начал понимать, что что-то пошло не так.

— Господин капитан, да он врет! — снова заверещал он. — Он…

— Не хотите ничего добавить, поручик? — прервал его капитан Сомов, обращаясь ко мне.

— Кроме того, что я стал свидетелем вымогательства, порчи имущества, превышения должностных полномочий и нападения на офицера Имперской Жандармерии? — я пожал плечами. — Пожалуй, нет. Хотя…

Я поднял левую руку с коммуникатором на запястье.

— У меня есть полная запись инцидента. С самого начала. Хотите взглянуть?

В наступившей тишине над моей ладонью вспыхнул и замерцал голубоватый свет. Перед изумленным капитаном и его солдатами развернулась трехмерная, кристально четкая голографическая проекция. Вот двое полицейских подходят к прилавку. Вот они начинают издеваться над девушкой. Вот усатый сержант сносит ее товар ногой. Вот его напарник хватает ее за руку. Каждое слово, каждая сальная ухмылка, каждый жест, все было записано с безупречной точностью.