Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 104 – Джек из тени

— С удовольствием, командир, — промурлыкал ее голос, и я почувствовал, как из специального подсумка на моем рюкзаке выскользнули три небольших, похожих на стрекоз аппарата. Они бесшумно взмыли в серое небо, жужжа, как рассерженные шмели, и тут же, изменив окраску корпуса, растворились на фоне низких, тяжелых, свинцовых облаков.

Секунда, и мой внутренний мир озарился, превращаясь из простого прицела в полноценный командный центр. Передо мной, прямо в моем сознании, вспыхнула трехмерная тактическая карта, живая и дышащая. Она была создана из потоков данных, поступавших с моих «Глаз», и данных Консоли. Синие, мечущиеся точки моих союзников, прижатые к земле, были окружены морем красных, агрессивных огней. Потери были ужасающими. Я видел все: замаскированные пулеметные гнезда, изрыгающие смерть, скрытые маршруты передвижения бандитов между укрытиями, и, главное, две яркие, злобно пульсирующие ауры Кинетиков на уступе, которые упивались своей безнаказанностью, дирижируя этой симфонией смерти.

И тут я увидел то, от чего кровь застыла в жилах.

С верхних ярусов, от основных построек, отделилась группа из нескольких десятков бандитов. Они не спешили на передовую, не бежали на усиление обороны. Они спускались вниз, к поляне, где в грязи, среди трупов, корчились и стонали раненые. Они шли добивать, громко хохоча, переругиваясь, они двигались от одного лежащего жандарма к другому, и я видел, как после их короткого визита синие точки на моей карте гасли навсегда.

Взгляд, усиленный оптикой, сфокусировался на одном из них. Широкоплечий ублюдок с рыжей, всклокоченной бородой и в грязном походном костюме, подошел к молодому солдату из второй роты, который лежал, прижимая руки к простреленному животу. Бандит лениво пнул его сапогом, и, когда солдат застонал, он вытащил из-за пояса длинный нож и с ухмылкой занес его для удара.

Медлить было нельзя ни секунды. Это был тот самый Рубикон, та черта, за которой выжившие из отряда Соколова и остатков второй роты обречены.

— Алиса, акустический барьер вокруг нашей позиции, не хочу, чтобы кто-то услышал, как я работаю.

— Принято, командир, — в ее голосе не было и тени игривости. — Активирую протокол «Тишина».

Воздух вокруг меня словно сгустился, стал плотнее. Звуки боя, до этого ревевшие в ушах, вдруг стали глуше, словно я нырнул под воду. Выдох, плавный нажим на спусковой крючок. В окуляре прицела увидел, как голова рыжебородого дернулась, словно его ударили невидимым кулаком. Тело, лишенное управления, тяжело рухнуло набок, прямо на того солдата, которого он собирался прикончить. Ни звука выстрела, ни вспышки. Просто ублюдок, занесший нож, внезапно умер.

— Чистая работа, командир, — констатировала Алиса, пока я уже переводил прицел на следующую цель. — Ветер и влажность учтены. Следующий: пулеметчик на правом фланге, засел за валуном. У него кончаются патроны, сейчас будет перезаряжаться, у вас есть несколько секунд.

Я не стал ждать, второй щелчок, и пулеметчик, суетившийся в своем укрытии, чтобы сменить ленту, молча ткнулся лицом в пулемет, с аккуратной дырой во лбу. Третий, четвертый, пятый. Я работал быстро, методично, безжалостно. Не стрелял по всем подряд. Я выбирал тех, кто добивал раненых, у кого было тяжелое оружие.