Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 16 – Джек из тени

Я не пытался стать их лидером, просто делился тем, что знал. Помогал с расчетами, подкидывал новые идеи, объяснял сложные концепции простым языком. Взамен получал нечто не менее ценное: знания об этом мире, о его неписаных законах, о слухах, которые ходили в казармах и мастерских. Я чувствовал, как вокруг меня начинает формироваться нечто новое. Не взвод солдат, связанных приказом и страхом, команда единомышленников, связанных общим делом и взаимным уважением. Это была другая сила, тихая, незаметная, но, возможно, в долгосрочной перспективе, куда более могущественная, чем пылевые клинки и родовой герб. Я закладывал фундамент своего будущего. И делал это не в кабинете генерала, а здесь, в тишине библиотеки, среди пыльных книг и таких же, как я, отверженных.

Тишина библиотеки больше не приносила успокоения. Она стала давящей, как затишье перед артиллерийским обстрелом. Мой маленький кружок «отверженных гениев» с каждым днем становился все больше и все… амбициознее. Мы уже не просто решали задачки из учебников. Мы замахивались на большее. Алексей Лаврентьев, мой гениальный математик, вывел универсальную формулу для расчета прочности композитных сплавов на основе Пыли. Семен Грушин, тульский самородок, набросал эскизы нового патрона в стальной гильзе. Аня Петрова, тихая химичка, в своих тетрадках синтезировала состав, который мог сделать броню вдвое легче и втрое прочнее.

Все это было прекрасно. На бумаге… Но, чтобы превратить эти каракули в работающие прототипы, нам нужна была мастерская. Настоящая, с литейной печью, сборочными станками и испытательным полигоном. Ресурсов Академии, даже тех, что были доступны в инженерных классах, для наших идей уже катастрофически не хватало. Мы уперлись в потолок.

— Мы могли бы использовать университетскую лабораторию номер семь, — предложил Лаврентьев, нервно поправляя очки. — У нее лучшая вентиляция, можно работать с летучими реагентами.

— «Могли бы», ключевое слово, — хмыкнул Грушин, отрываясь от чертежа нового затвора. — В седьмую лабораторию пускают только с личного разрешения профессора Меньшикова. А Меньшиков, это человек графа Витгенштейна. После того, как Строганов размазал старика на лекции, нас туда не пустят, даже полы мыть.

Это была правда, после той показательной порки на лекции по тактике, все преподаватели, принадлежавшие к «старой гвардии», смотрели на меня, как на личного врага. Любая моя просьба натыкалась на глухую стену вежливых, но непробиваемых отказов.

— Значит, нам нужна своя мастерская, — подытожил я, закрывая книгу. — За пределами Академии.

Мои товарищи посмотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Своя? — недоверчиво переспросила Аня. — Но это же… невозможно. На открытие частного производства, особенно связанного с Пылью, нужны десятки разрешений. А для курсанта…

— Для курсанта-простолюдина, это невозможно вдвойне, — закончил за нее Грушин. — Тебя бюрократической волокитой удавят раньше, чем ты успеешь первый гвоздь в стену вбить.

— Посмотрим, — я встал. — Пора проверить на прочность не только сплавы, но и местную бюрократию.

На следующий день я направился в административный корпус. Это было еще одно здание, пропитанное духом имперского величия и полной бессмысленности. Бесконечные коридоры, двери с медными табличками, снующие туда-сюда чиновники с одинаково постными и важными лицами. Я нашел нужный кабинет с табличкой «Отдел лицензирования и разрешений».