Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 48 – Джек из тени

— Я знаю, потерпите еще немного, — отвечал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Все идет по плану. Просто нужно немного терпения.

Но с каждым днем сохранять эту уверенность становилось все труднее. Я чувствовал себя капитаном корабля, застрявшего в штиле, когда команда уже начинает посматривать на тебя с блеском в глазах от непомерной жажды. Я знал, что у меня есть козырь в рукаве, мой «план Б». Но время для него еще не пришло. И это ожидание, эта игра на нервах, выматывала больше, чем любая битва. Я должен был выдержать ради всех нас.

* * *

Верфь погружалась в сумерки. Огромные, темные силуэты цехов и стапелей вырисовывались на фоне свинцового, питерского неба. Один за другим гасли огни в окнах бытовок, рабочие расходились по домам, унося с собой дневную тревогу и неопределенность. Скоро вся гигантская территория погрузилась во мрак и тишину, нарушаемую лишь завыванием ветра в стальных конструкциях да редкими окриками патрульных из службы безопасности Матвеева.

Я не уходил, уже которую неделю я задерживался в своем кабинете до глубокой ночи. Этот кабинет, расположенный на верхнем этаже нового административного здания, был моей цитаделью и моей тюрьмой. Одна его стена была полностью стеклянной, и из нее, как на ладони, была видна вся моя бездействующая верфь.

Я стоял у этого огромного окна, глядя на замершие, скелетоподобные краны, на пустые сборочные линии, на темную, неподвижную гладь воды в доках. Я не чувствовал отчаяния, нет, это было бы слишком просто. Я чувствовал физически ощутимую тяжесть ответственности за сотни людей, которые поверили в меня и которых я, возможно, веду к катастрофе. Каждый молчащий станок, каждый не зажженный прожектор давил на плечи, как тонны чугуна.

— Хозяин, твой уровень тревоги слишком высок, — деликатно сообщила Алиса, материализовавшись рядом в виде полупрозрачной голограммы. Ее кошачьи ушки были виновато прижаты. — Рекомендую отдых. Или, как вариант, сеанс деструктивной терапии. Могу вывести на экран симуляцию, где ты расстреливаешь из главного калибра дворец князя Шувалова.

— Спасибо, Алиса, но сегодня обойдемся без артобстрелов, — мягко улыбнувшись, ответил хвостатой.

Я снова уставился в темноту. Мой «план Б», был почти готов к запуску. Но он был рискованным, требовал идеального момента. И этот момент все никак не наступал, а время уходило. Я чувствовал себя игроком в покер, который сидит с флеш-роялем на руках, но вынужден делать вид, что у него паршивая карта, и ждать, пока противники поднимут ставки до предела. Эта игра выматывала морально не хуже марш-броска на десять километров.

Я не услышал, как открылась дверь, скорее почувствовал тонкий, едва уловимый аромат ее духов, который ни с чем не спутаешь. А потом почувствовал, как две нежные руки обнимают меня со спины, и на мое плечо опускается ее голова.

Елена не сказала ни слова. Просто стояла позади, прижавшись ко мне всем телом, и молча смотрела вместе со мной на мою мертвую верфь. Алиса, увидев ее, тактично дематериализовалась. Воронцова не спрашивала, в чем дело, не лезла в душу с дурацкими вопросами вроде «Что-то случилось?» или «Почему ты такой грустный?». Она все понимала без слов. Дочь боевого генерала прекрасно понимала, как выглядит командир в ночь перед решающим боем. И знала, что в такие моменты ему нужны не слова, а тишина.