Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 53 – Джек из тени

Солнце, выглянувшее на пару часов из-за рваных облаков, начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые, тревожные тона. Следующие сутки прошли в лихорадочной, молчаливой подготовке. Никто не тешил себя иллюзиями. Все понимали: это была лишь прелюдия, настоящий ад был еще впереди.

Мои курсанты, повзрослевшие за несколько дней лет на десять, работали без понуканий. Таскали камни и мешки с песком, укрепляя позиции, создавали дополнительные стрелковые ячейки во дворе на случай прорыва, чистили оружие.

Японцы тоже не теряли времени даром, кольцо осады сжималось. Теперь они не просто сидели на окрестных холмах, строили настоящую осадную линию: рыли траншеи в полный профиль, оборудовали блиндажи, подтаскивали по ночам, под прикрытием темноты, все, что у них еще могло стрелять. Снайперы с обеих сторон играли в смертельную игру, кто найдет быстрее коллегу. Пока счет на табло радовал каждого из нас. Неопытность наших стрелков неплохо компенсировалась самим комплексом, позволявший стрелять точнее и дальше. В итоге наши парни завалили японского снайпера и еще десяток солдат на позициях, то неосторожно решил подняться во весь рост.

Я несколько раз пытался отправить на вылазку небольшие диверсионные группы. Хотел повторить свой ночной успех, побеспокоить их в тылу, нарушить коммуникации. Но все было тщетно, японцы извлекли урок из своих ошибок. Периметр теперь был опутан сетью секретов, растяжек и сигнальных мин. Каждая моя группа натыкалась на плотное охранение и, понеся потери, вынуждена была возвращаться. Враг больше не был беспечным, стал максимально осторожным и очень внимательным. Мы оказались заперты в каменной ловушке, и с каждым часом эта ловушка становилась все теснее.

Вечером второго дня, когда последние лучи заката окрасили в кровавый цвет вершины далеких сопок, я сидел в своем импровизированном штабе и смотрел на карту. Рядом, закинув ногу на ногу и лениво покачивая хвостом, на краю стола сидела Алиса в виде чиби-версии себя.

— Плохи наши дела, хозяин, — произнесла она, нарушив тишину. Ее голос был лишен обычного сарказма, в нем слышались тревожные нотки. — Я просканировала активность, японцы готовятся к финальному штурму. И я засекла повышенную концентрацию Пыли в их лагере.

— Кинетики, — кивнул ей. — Они бросят в бой своих лучших спецов.

Я потер виски, голова гудела от усталости и постоянного напряжения. Мы были в западне, боеприпасов на затяжной бой хватит с трудом. Люди вымотаны до предела, раненых и убитых становилось все больше, как ни крути, против нас был целый полк. Шансов у нас не было от слова совсем…

В этот момент в штаб вошел Грушин. Он молча подошел к столу и положил передо мной несколько писем, перевязанных бинтом.

— Это парни просили передать, — тихо сказал он. — Чтобы ты отправил родным, когда все закончится…

Я посмотрел на эти неказистые, сложенные треугольниками листочки. Последние слова, которые эти мальчишки, так и не успевшие стать мужчинами, писали своим матерям и невестам. Я почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

— Они не дураки, командир, — так же тихо произнес Семен. — Все всё понимают. Но никто не собирается сдаваться. Умрем, так с музыкой, заберем с собой как можно больше этих узкоглазых.

Он развернулся и пошел к выходу. У самой двери он остановился.