Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 89 – Джек из тени

— И не только он, — добавила третья девушка, Оля. — Из Лондона «Королева Виктория», из Рима «Юлий Второй», из Мадрида «Изабелла Кастильская» — все крупнейшие европейские лайнеры вдруг изменили свои расписания. И все летят сюда, в Петербург. И все битком набиты вот такими персонажами. Кто-то, видать, отвалил просто сумасшедшие деньги за эти чартеры.

Татьяна молча смотрела на этот бесконечный поток суровых лиц. Немцы, англичане, итальянцы, испанцы — она различала их по едва заметным деталям в одежде и чертам лица. Целая армия наемников со всей Европы стекалась в столицу Российской Империи. Но зачем?

И тут в этом плотном мужском потоке, как три ярких цветка среди серых камней, показались женские фигуры. Три девушки, которые шли вместе, окруженные несколькими особенно крупными и мрачными мужчинами, игравшими роль телохранителей. Они были одеты по-европейски, стильно и дорого, но держались с той же военной выправкой, что и их спутники.

Одна, высокая блондинка с холодными голубыми глазами и резкими чертами лица. Вторая, жгучая брюнетка с карими глазами и хищной улыбкой. И третья, рыжеволосая, с зелеными глазами и россыпью веснушек на носу, выглядевшая самой молодой и задорной из них.

Татьяну, которая прекрасно говорила по-немецки (ее мать была из поволжских немок), разобрало бешеное любопытство. Аккуратно, стараясь не привлекать внимания, она выскользнула из-за стойки и, поравнявшись с тремя иностранками, с самой милой своей улыбкой обратилась к ним на чистом немецком:

— Прошу прощения, фрау. Добро пожаловать в Санкт-Петербург. Если не секрет, что привело столь прекрасных дам в нашу северную столицу в такое нетуристическое время года?

Высокая блондинка на мгновение остановилась и смерила Татьяну холодным, оценивающим взглядом. Затем на ее губах появилась странная, нехорошая улыбка.

— На похороны, — ответила она на таком же идеальном немецком, но с легким австрийским акцентом.

Татьяна растерянно моргнула.

— На похороны? Простите, я, наверное, не расслышала…

— Вы все правильно расслышали, — усмехнулась блондинка. — Мы все, — она широким жестом обвела нескончаемый поток мрачных мужчин, который все так же лился из чрева дирижабля, — прилетели на похороны.

— На чьи, фрау? — пролепетала Татьяна.

— Мы пока еще не знаем…

Ночь в Красноярске была холодной и беззвездной. Резкий, порывистый ветер гнал по грязным, немощеным переулкам Заисточной слободы тучи колючей пыли и обрывки газет, заставляя их плясать в неверном свете редких, тусклых фонарей. Воздух, густой и тяжелый, был пропитан запахами угля, сырости и безысходности. Здесь, на задворках огромного сибирского города, время, казалось, застыло, навсегда оставшись в девятнадцатом веке, и лишь далекое гудение пролетающих высоко в небе дирижаблей напоминало о том, что на дворе уже век двадцатый.

По одному из таких переулков, спотыкаясь и проклиная все на свете, бежали трое. Трое мужчин, чьи лица, искаженные страхом, были бледными пятнами в ночной темноте. Их дорогая, но уже изрядно испачканная и порванная одежда, кричала о том, что еще несколько часов назад они были хозяевами жизни, или, по крайней мере, этой ее части. Теперь они были дичью.

Первым, тяжело дыша и прижимая руку к простреленному боку, бежал Рома Хромой, один из ближайших подручных Михея Красноярского, некоронованного короля всего криминального мира города. За ним, постоянно оглядываясь, семенил Петруха, специалист по «мокрым» делам. Замыкал эту процессию молчаливый и угрюмый Николай, отвечавший у Михея за «силовые акции». В руках у каждого было оружие — тяжелые револьверы, но ни у кого не возникало и мысли остановиться и дать бой. Картина, которую они видели в ресторане «Сибирская жемчужина», до сих пор стояла у них перед глазами.