Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 98 – Джек из тени

Но придраться было решительно не к чему. И если безупречные манеры Инес и Кармен еще можно было объяснить старым воспитанием, то поведение молодых виконтесс вызывало у недоброжелателей глухое раздражение. Шансы на то, что две боевые девчонки из Нового Света, одна из которых в повседневной жизни вообще предпочитала использовать в качестве универсального столового прибора охотничий нож, безошибочно разберутся в батарее из девяти серебряных вилок, пяти ложек и дюжины щипчиков для устриц и спаржи, стремились к нулю.

И действительно, когда слуги вынесли первую перемену сложнейших закусок, в глазах Мартины и Валерии мелькнуло замешательство. Девушки покосились на сверкающий арсенал приборов с таким видом, словно перед ними разложили запчасти от пулемета незнакомой модели.

Однако заминка испарилась быстрее, чем успел злорадно прищуриться сидевший через стол маркиз де Валлехо. Мало кто в зале мог догадаться, что именно послужило причиной внезапного прозрения молодых дам. А ларчик открывался просто: на экранах лежавших на столе коммуникаторов обеих девушек беззвучно вспыхнуло окно.

Там, за точной цифровой копией сервированного стола, в огромном накрахмаленном слюнявчике сидела мелкая кошкодевочка. При каждой смене блюд пушистая бестия с предельно важным, чопорным видом брала в лапки нужную вилку или нож, оттопыривая мизинчик, и доходчиво показывала, под каким углом ковырять очередного морского гада.

Инес и Кармен, краем глаза заметившие, как уверенно их дочери управляются со столовым серебром, наконец смогли полностью расслабиться, хотя в глубине души пребывали в том же тихом недоумении, что и старые враги их семей. Откуда у Мартины, вечно таскающей куски жареного мяса прямо со сковороды, взялись навыки королевского этикета, для матери оставалось загадкой века.

Когда с горячим было покончено, на невысокую сцену в окружении живых цветов поднялся ведущий вечера — сухопарый господин с голосом столичного трагика. Выждав, пока стихнет звон посуды, он принялся с надрывом вещать о несчастных мавританских желтобрюхих китах. Из его пламенной речи выходило, что эти благородные морские гиганты прямо сейчас не спят ночами в холодных водах Атлантики, страдают от жестокости мира и только и ждут финансовой помощи от просвещенного мадридского дворянства.

Подготовив почву и выжав слезу из особо чувствительных дам, ведущий взмахнул рукой. Между рядами столиков плавно заскользили миловидные девушки в строгих платьях с массивными серебряными подносами в руках, куда следовало опускать заполненные чековые бланки.

Началась ярмарка тщеславия. Вносить деньги молча здесь было не принято — каждый второй гранд, роняя чек на серебро, обязательно озвучивал сумму вслух, разумеется, вкладывая в голос максимум пафоса и победно поглядывая на соседей-конкурентов.

— Пятьдесят тысяч реалов от дома Мединасели!

— Семьдесят пять тысяч от семьи Санта-Крус! Пусть море будет спокойным!

— Сто тысяч золотых реалов! — громко и надменно провозгласила старая герцогиня де Альба, демонстративно сверля взглядом столик Строганова.

Очередь дошла до них. Девушка с подносом замерла у края стола, и в зале мгновенно стало тише. Десятки голов повернулись в их сторону: всем было до колик интересно, сколько наскребут по сусекам заморские графини и их северный покровитель.