Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 111 – Джек из тени

Дон Диего отбросил пустые ножны к краю помоста, выпрямился и отвесил Строганову низкий, церемониальный поклон:

— Я ваш должник до гробовой доски, граф. Благодарю за честь закончить этот поединок как подобает воинам, а не лавочникам.

— Было бы преступлением прервать такую беседу на полуслове, — с легкой улыбкой ответил Кирилл, принимая боевую стойку. — Продолжим?

Трибуны затихли, семьдесят тысяч человек стояли на ногах в абсолютной тишине, боясь пропустить хотя бы мгновение.

Дуэлянты снова медленно сошлись к центру круга. Замерли в двух шагах друг от друга, глядя друг другу в глаза, на пределе концентрации. Секунда тишины — и оба синхронно сорвались с места в последнем, решающем росчерке.

Две фигуры слились в одно смазанное пятно в центре арены, сверкнула единственная ослепительная вспышка столкнувшихся лезвий. Зрители на ярусах перестали дышать.

Острие клинка Строганова неподвижно замерло ровно в двух миллиметрах от сонной артерии на шее застывшего испанского мастера. А меч дона Диего де Монтемар был отведен графом вниз другой рукой, упирая его в настил арены и не давая подняться.

Дон Диего отпустил рукоять и поднял руки ладонями вверх, открыто и спокойно улыбаясь, безоговорочно признавая чистую победу соперника.

То, что началось на трибунах секунду спустя, невозможно было описать словами. Мадридский Колизей буквально сошел с ума. Семьдесят тысяч человек ревели, топали ногами, бросали в воздух шляпы и платки, стоя рукоплеща русскому графу и своему чемпиону. Даже в секторах враждебно настроенных грандов люди аплодировали стоя — в Испании могли простить любую политику, но такое запредельное благородство и мастерство покупало сердца южан с потрохами.

Кирилл плавно отвел острие от шеи противника, убрал меч в ножны и крепко, по-мужски пожал протянутую ладонь дона Диего. Испанец поднял второй клинок, подобрал черные ножны, бережно загнал туда лезвие и, удерживая оружие перед собой, шагнул к Строганову, протягивая его для возврата:

— Ваша сталь поистине не знает равных, ваше сиятельство. Позвольте вернуть.

Кирилл посмотрел на него, тепло улыбнулся и отрицательно качнул головой, мягко отведя руки испанца обратно к его груди:

— Оставьте себе, дон Диего. Это мой скромный презент взамен вашего клинка, который не выдержал нашего спора. Уверен, в руках такого мастера эта сталь сослужит Испании хорошую службу.

Глаза старого дуэлянта блеснули. Не говоря больше ни слова, он прижал ножны к груди, еще раз глубоко склонил голову, и под несмолкающий гром оваций ревущего стадиона русский граф и испанский гранд плечом к плечу, как старые боевые товарищи, неспешно покинули арену.

Кабинет генерального директора «Иберия Медиа Групп» сеньора Лопеса к обеду четвертого дня напоминал палату буйнопомешанных, в которую случайно завезли недельный запас шампанского. Сам директор, с расстегнутым воротником сорочки и съехавшим набок галстуком, сидел посреди десятка терминалов, прижимая к груди графин с бренди и натурально, в три ручья рыдал от счастья.

Его можно было понять. К началу последнего индивидуального финала в высшей лиге Кинетиков счетчики платных подключений со всего мира пробили отметку, которую аналитики компании даже в самых смелых фантазиях не закладывали на ближайшие десять лет. Накал страстей после рыцарского жеста русского графа достиг такой точки кипения, что права на ретрансляцию решающей схватки в экстренном порядке, за любые деньги, скупали даже кабельные сети Североамериканских Штатов и синдикаты далекого Токио. Золотой дождь лился на счета мадридских вещателей со скоростью водопада, и теперь даже наглая кошачья морда, периодически подмигивавшая зрителям из угла экрана, вызывала у сеньора Лопеса лишь приступы нежной, отеческой благодарности.