Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 113 – Джек из тени

У официальной полиции и жандармерии не было против этих людей ни единой прямой улики — ни гильз, ни следов в реестрах Кинетиков, ни просто засвеченных лиц. Но тем молодчикам, которые приходили за предателями по ночам, доказательства для суда и не требовались. Причем работали эти невидимые чистильщики с пугающей, циничной выдумкой, явно оставляя местным властям удобное окно возможностей: каждую ликвидацию обставляли так, что при наличии негласной директивы сверху полиция могла легко списать смерть очередного продажного банкира, судьи или портового комиссара на бытовой пожар, несчастный случай на охоте или внутренние разборки контрабандистов.

Инес сжала пальцы на подлокотнике. Она понимала: Корона молчит и дает добро на эту тихую бойню. Старый король Альфонсо руками русского Аудитора прямо сейчас выжигал каленым железом собственные авгиевы конюшни. Причем именно тех, до которых он не смог добраться несколько месяцев назад, пока все сливки общества сидели на трибунах Колизея под прицелом камер.

Именно с этими тяжелыми мыслями графиня Эскобар подняла глаза на арену, куда в третий раз за этот бесконечный день под рев стадиона выходил Кирилл Строганов.

Площадку для финала высшей лиги Кинетиков подготовили основательно. Организаторы прекрасно понимали, какие мощности сейчас будут выпущены на свободу, и устраивать массовые похороны зрителей в первых рядах никто не желал. По всему периметру центрального сектора техники установили сразу двенадцать дополнительных артефактных генераторов армейского образца, соединенных толстыми жгутами силовых кабелей. Над кругом поднялся не обычный прозрачный барьер, а трехслойный, тяжело гудящий купол с ячеистой структурой, от которого воздух на трибунах ощутимо вибрировал.

Противник графа уже стоял на другой стороне круга. Франсуа де ла Рош, сильнейший боевой Кинетик южной Франции, человек-катастрофа, который в полуфинале закрытого чемпионата самой Франции буквально испепелил целый сектор вместе с щитами своего оппонента. Публика на ярусах неистовствовала в предвкушении: все ждали грандиозного столкновения стихий, ревущих торнадо из огня и льда, молний в купол и дуэли на истощение.

Полевого судью внутрь купола благоразумно пускать не стали — желающих сгореть в первые же секунды среди арбитров не нашлось. Вместо отмашки рукой над притихшей чашей Колизея раскатисто и тревожно ударил тяжелый гонг.

И реальность в очередной раз сокрушительно обманула ожидания толпы.

Не было ни огненных шаров, ни ледяных копий. В ту самую долю секунды, когда эхо гонга еще висело над песком, оба дуэлянта даже не сдвинулись с места. Глаза Строганова полыхнули ослепительным, режущим даже сквозь защитные экраны изумрудным пламенем, а вокруг фигуры француза воздух вдруг сжался в плотную, чернильно-фиолетовую воронку.

Секунда абсолютной тишины — и по периметру арены оглушительно, на одной высокой ноте взвыла аварийная сирена перегрузки защитных контуров.

От невидимого простому глазу столкновения двух чудовищных волн давления армейский купол над сектором пошел багровыми трещинами. Один за другим, с громкими хлопками и снопами ослепительных искр, начали перегорать и отключаться внешние генераторы барьера. Первый, третий, седьмой… Каменный настил арены внутри круга между бойцами с ужасающим скрежетом вздыбился, расходясь глубокими, рваными трещинами, из которых вверх ударили фонтаны каменной крошки и пыли.