Книга Наследие, страница 107 – Алексей Федотов

— Олег Фёдорович, — сказал высокий человек и спустился на две ступени навстречу. — Рад. Очень рад. Игнатий Львович Берг. Я получил письмо с курьером ещё неделю назад. Всё приготовлено.

— Хорошо, — сказал Резников. — Тогда не будем терять времени.

Он обернулся к нам.

— Ну что, молодёжь. Мне тут нужно часа на полтора. Может, на два. — Он посмотрел на меня. Взгляд был спокойный, ровный, но что-то в нём такое было… — Показывай барышням дом, отрок. Ты тут всё знаешь.

Я кивнул.

— Ну, — сказал, когда за ними закрылась дверь. — Пойдемте.

Мы вошли в главный вход, в общую часть. Нас никто не остановил. Молоденький воспитатель у дверей поднял было голову, посмотрел на мою одежду и потерял к нам интерес. Решил, наверное, что мы кучер и прислуга архимага. Перстни и кольца мы предварительно скрыли «оберегом», чтобы не привлекать внимания.

Первый этаж. Длинный холл с каменным полом, сводчатым потолком и высокими узкими окнами, в которые косо падал свет. Направо и налево коридоры, в мужскую половину и в женскую. Мы пошли направо.

— Здесь, — сказал я, — обеденный зал.

Обед уже прошел и три девушки-кухарки в белых фартуках убирали со столов посуду.

Мы пошли дальше по коридору. Слева и справа тянулись двери, тяжёлые, дубовые, с медными ручками. Комнаты воспитателей. На одной двери висела табличка: «Г-н Руднев, учитель словесности». На другой: «Г-жа Окунева, учитель рисования». На третьей: «Г-н Полозов, мастер фехтования».

М-да. Когда Белоусов грозился поменять здесь все я не думал, что это коснется и учителей. Этих фамилий я не помнил.

Лестница была в конце коридора. Широкая, каменная, со стёртыми посередине ступенями и с коваными перилами. Она поднималась винтом вверх, через все четыре этажа.

— Второй этаж, — сказал я, когда мы поднялись, — учебные классы. И зал для тренировок. Сейчас идут занятия, слышите?

За дверями глухо слышались речь преподавателя, скрип мела по грифельной доске, детский смех.

Зал для тренировок занимал всё восточное крыло этажа. Большой, высокий, с деревянным полом и шведскими стенками вдоль стен. В углу висели на крюках тренировочные мечи, деревянные, разного размера. Там же стояли соломенные чучела.

Зал не пустовал. Человек двадцать мальчишек лет двенадцати-тринадцати отрабатывали с деревянными мечами стойку и выпады. Перед ними ходил высокий, худой, сутулый человек лет пятидесяти с короткой седой бородкой. Шагал взад-вперёд и время от времени отрывисто командовал.

— Выпад! Назад! Выпад! Назад! Кнопкин, локоть! Локоть, Кнопкин! Ты не дрова рубишь, ты фехтуешь!

Кнопкин, щуплый мальчишка с ушами врастопырку, покраснел и выпрямил локоть.

Третий и четвёртый этажи были спальнями.

— Почему спальни наверху? — спросила Лена, когда мы поднимались. Дышала она уже чуть тяжелее. — Обычно же наоборот. Спальни внизу, классы наверху.

— Прежний директор так решил, — сказал я. — Он говорил: ноги молодые, пусть побегают по лестницам. Это полезно для здоровья. Новое руководство как я погляжу не стало ничего менять.

Аня покачала головой.

Четвёртый этаж. Последний. Здесь потолок был ещё ниже, а окна совсем маленькие, почти бойницы, в толстой каменной стене. Коридор кончался тупиком. В тупике светлела новая, свежая, ещё пахнущая смолой дверь.

Я остановился перед ней.