Книга Наследие, страница 106 – Алексей Федотов

На середине моста Прошка придержал лошадей, сам, без всякой просьбы. Видно, знал, что приезжие всегда тут останавливаются и я понял почему.

Отсюда было видно всё. Город позади — крыши, колокольни пожарных каланчей и дымы печей. Впереди заросшая лесом гора. Слева и справа река, она уходила дугой и пропадала за горой. По берегам лодки, вытащенные на песок. Мостки с разговаривающими и смеющимися бабами, полоскавшими бельё. Над водой кружились чайки.

Лена встала в коляске и долго смотрела на гору. Потом села.

— Ты отсюда бежал? — спросила она. — По этому мосту?

— Нет. — Я покачал головой. — Мост сторожат. Ночью там стоит будка, вон, видишь, на том конце. В будке сидит стражник. Я пробирался лесом. Напрямик, вниз по склону, через бурелом. А потом через реку.

— Вплавь? — ахнула Лена.

— Угу. Вплавь. В мае. — Я помолчал. — Вода была мягко скажем прохладная.

Честно говоря, я этого не помнил. Помнил только холод и то, что, взобравшись на другой берег, и оттолкнув корягу, бросился снимать с себя промокшую одежду, трясясь от холода. Потом я долго лежал в прибрежной осоке и не мог разжать зубы.

Аня взяла меня за руку и её пальцы были тёплые.

— Поехали, — сказал Резников Прошке.

Дальше дорога пошла вверх. Вилась змеёй, петляла, закладывала один поворот за другим. Лошади пошли шагом, тяжело, с храпом, налегая на хомуты. Прошка привстал на облучке и что-то ласково им приговаривал.

Лес обступил нас сразу. Будто закрылась дверь в другую реальность. Минуту назад был город, мост и чайки, а теперь стояли и властовали ели. Высокие, тёмные, с тяжёлыми лапами до самой земли, в бородах серого лишайника. Между елями дубы, огромные, в три обхвата, с узловатыми ветками. Листья у них были медные и ещё держались. Под дубами земля была засыпана желудями, и они хрустели под колёсами. Пахло хвоей, прелью и грибами. Сыро и свежо пахло. В лесу было тихо, только где-то наверху стучал дятел и шуршали в ветвях какие-то птицы.

На поворотах лес вдруг расступался, и открывался вид вниз. Сначала на реку и мост, потом, выше, на весь город сразу: крыши и полукольцо реки. С каждым поворотом город становился всё меньше и всё игрушечнее.

А вот чего я не помнил так это каменной стены, пересекавшей дорогу к замку с большими новыми воротами. По-видимому, после тех событий наконец кому-то умному пришла дельная мысль.

Справа от ворот была будка, а в будке сидел молодой огненный маг. Третий ранг. Без родового перстня на пальце.

Заслышав нашу повозку, он те торопясь вышел и поднял руку, требую остановиться. Подошел, и глаза у него расширились, когда он увидел перстень Резникова.

— Пожалуйте, ваше высокопревосходительство. Вас ждут.

— Меня ждут? — удивился Резников.

— С утра, ваше высокопревосходительство. Директор велел передать — как приедете, сразу к нему.

Ворота открылись. Коляска въехала во двор.

Двор был большой, мощённый серым камнем, со старым колодцем посередине. За колодцем поднималась стена замка, высокая и отвесная. Плющ по ней полз красный, а окна смотрели узко.

Я вспомнил как спускался с четвертого этажа балансирую на стене.

Резников вылез из коляски, оправил одежду. На крыльце его уже ждали — высокий сухой человек, на вид лет шестидесяти, в тёмном сюртуке, с прямой спиной и седыми бакенбардами. С ним рядом стояла немолодая женщина в строгом сером платье, с ключами на поясе.