Книга В погоне за камнем, страница 45 – Артём Март

Васька убрал какие-то бумаги в ящик стола. Закурил, протянул было пачку мне, но я головой покачал. Он затянулся глубоко, с наслаждением, выпустил дым в потолок. В санчасти сразу запахло табаком вперемешку с йодом.

— Спасибо, Вася, — сказал я и встал. Собрался было уходить.

— Это хорошо, что вы Горохова не боитесь. Его даже офицеры побаиваются. Знают, что в меньшинстве. А вы — нет. Не боитесь совсем.

Я обернулся.

— Это ты к чему?

— К тому, — фельдшер сунул бычок в банку из-под тушёнки, — что на заставе у всего личного состава настроение приопущенное. Они там, за забором, всегда как на иголках. Смерть за каждым камнем ждут. Тут, выходит, что и на заставе полной грудью не подышишь. Гороховские не дают.

Фельдшер отвернулся.

— А начальник наш ничего с этим не делает. Боится. Ну ничего, может, вы чего сделать сможете. Или, может, как начальника сменят, так дело лучше пойдёт.

— Что значит, сменят? — спросил я, вопросительно глянув на Чумакова.

Я вышел из землянки фельдшера и остановился на пороге, щурясь от солнца.

Мда… Слухи про Чеботарёва расползались по заставе быстро. Чума сказал, что по заставе шепчутся: особисты угрожают начзаставы снятием с должности. Хотят сделать его крайним за потерю Стоуна. За ночной бой. За Тихого.

Я вобрал в грудь побольше утреннего, еще пока прохладного воздуха. Потом пошёл через плац. Ноги несли сами, а я думал. Думал о том, в какую «веселую» компанию и ситуацию попал в очередной раз.

Особисты — люди умные. Им нужен стрелочник, на которого можно повесить всё и сразу. Повесить, чтобы отчитаться перед начальством: «Вот, мол, командир оказался не на высоте, не справился, мы приняли меры».

А что касается Чеботарёва… Он не плохой человек, нет. Просто не на своём месте. Вернее сказать — не дорос до него. Слишком быстро он оказался в пламени войны. Так быстро, что даже не успел привыкнуть. Сначала не успел, а потом не смог. И сделал то, что велел ему его инстинкт самосохранения — решил не высовываться. Сделался пассивным.

Но армия штука сложная. И суровая. Здесь по шапке получить может не только инициатор. Но и тот, кто не может или не хочет себя защитить. Тот, кто пассивен.

Если подумать, что дедовщина, что уставщина — в сути своей очень похожие явления. Только в первом случае главенствует грубая сила и солдатский обычай, а во втором — устав и закон. А еще — зачастую выше ставки.

Я шёл по свободному от солдат плацу. Солнце уже припекало затылок, шея под воротником взмокла.

Чеботарёв, конечно, не подарок. Мягкий, нерешительный, вечно сомневающийся. Я видел таких. Они до последнего тянут, а когда приходит время принимать решение — ломаются. Но если его сейчас снимут, кого пришлют?

На ум сразу пришла занятная история из прошлого. Летом, перед последним классом школы, мой брат Саня загулял с девчонкой — городской, откуда-то из Ленинграда. Приехала она к сестре в нашу станицу на лето.

Любовь у них тогда была, хоть стой, хоть падай. Ну и что думаете? Под конец каникул, когда ей нужно было уезжать, притащил Сашка ее домой, к родителям. Ну и объявил всем, что следующим летом, перед армией, женится на этой девчонке.

Папка тогда только хмыкнул. А у мамани лицо побелело так, что сделалось, как мука.

Сашка-то девчушку эту от них все лето скрывал. Только я знал, с кем он гуляет.