Книга Меж двух огней, страница 119 – Артём Март

Догадки американца в том, что отряд голодает, подтвердились ещё и тем, что два моджахеда, что сидели подальше, вдруг принялись скандалить. Буквально спорить за еду.

Моджахед спрятал свой далеко не полный комплект зубов. Обернулся, чтобы посмотреть на спорщиков. Стоун решил, что у них сейчас дойдёт до драки, но не дошло.

Один из спорщиков умудрился вскочить первым и пнуть другого по печени. А потом отобрать какую-то сухую лепёшку.

То обстоятельство, что остальные члены группы никак, совершенно никак не отреагировали на потасовку, подсказало Стоуну, что с недавнего времени такие ссоры в отряде — совершенно нормальное дело.

— Благородный воин! — снова позвал Стоун.

Когда душман вперил в него свой равнодушный взгляд, американец продолжил:

— Я хочу поговорить с вашим командиром. Я не простой человек. Не просто «иноземец». У меня могущественные и очень богатые друзья. Если вы поможете мне связаться с ними, я щедро отблагодарю вас!

Моджахеда, кажется, не слишком-то вдохновили обещания Стоуна.

— Я заплачу вам деньгами! Оружием… Или… Или едой!

— Заткни пасть, пёс, — не сразу ответил моджахед.

— Нет, вы не понимаете. Я могу…

Он не договорил. Не договорил, потому что со стороны входа послышался скрипучий, неприятный и очень холодный голос:

— Значит, Абубакар, ты хочешь сказать, что он убил троих твоих людей?

— Я… Я не знаю, Мирзак… — раздался другой, заискивающий, — я… я не уверен, что он был один… Мы…

— Ты доложил, что он был один…

Когда говорившие вошли глубже в пещеру, и свет, врывавшийся сюда снаружи, больше не слепил Стоуна, он смог их рассмотреть.

Оправдывался невысокий и возрастной моджахед. Узкоплечий, с тонкими руками в широких рукавах рубахи, он, тем не менее, имел какое-то широкое, бочкообразное тело с видимым животом, толстую, сильно заросшую неряшливой бородой шею. На голове носил серый шерстяной паколь. Оружие — китайскую поделку на АК, он носил неуверенно, как-то неумело. Будто только недавно взял в руки оружие.

— Мне не так важно, сколько было шурави, — проскрипел второй, — ты сказал, что твои люди убьют его и приведут девчонку. И ты не справился, Абубакар.

Худощавый, но поджарый и широкоплечий мужчина, судя по длине его конечностей, должен был бы быть выше пузатого, но казался почти одного роста с ним. Всё потому, что он сильно сутулился. Сутулый носил грязноватые шаровары и рубаху. Поверх неё надел жилет защитного цвета и почти пустую разгрузку для автоматных магазинов. На ремне, переброшенным через плечо, висел укороченный АК со спаренными, жёлтыми бакелитовыми магазинами в бункере.

У мужчины было широкое, но тонкокостное, треугольное и очень некрасивое лицо. Если бы Стоуна попросили описать его двумя словами, он бы сказал — бандитская харя.

Сутулый поправил большой, кривой нож за цветастым кушаком. Стрельнул в пузатого Абубакара взглядом своих маленьких тёмных глазок. Поджал губы. При этом его узковатая, но густая и щетинистая бородка странно встопорщилась на подбородке.

— Но… Но возможно он не ушёл далеко! — продолжал оправдываться пузатый, — По крайней мере, теперь мы знаем, куда делась девочка, Мирзак. Знаем, где её искать и…

— Ну так ищи, — скрипнул Мирзак, уже не удостаивая пузатого взглядом.

Тот открыл было рот, но так ничего и не сказал. Только поджал губы и отвернулся. Отстав от моджахеда, названного Мирзаком, принялся ругать какого-то душмана. За что именно, Стоун так и не понял. Да, собственно говоря, и не хотел понимать. Потому что почувствовал на себе взгляд тех самых маленьких глазок, принадлежавших Мирзаку.