Книга Меж двух огней, страница 103 – Артём Март

А потом не выстрелил.

Не выстрелил, потому что заметил что-то странное. Что-то такое, чего я никогда в жизни не ожидал увидеть здесь, в Темняке, в этих горах.

Еще несколько мгновений я обождал, убеждаясь, что глаза не обманывают меня. По всей видимости, они не обманывали.

Тогда я опустил автомат. Медленно и спокойно встал. Понаблюдал за незнакомцем. За обстановкой, стараясь рассмотреть засаду, а может быть, снайпера в округе.

Однако склон был слишком пологим и неудобным для засады. А место, где незнакомец ждал, находилось в слепой зоне. Не очень удачная позиция для большинства точек, с которых можно было бы уничтожить меня снайперским огнем. Если это и ловушка, то очень неумело устроенная. Хотя я был почти на сто процентов уверен, что ловушки нет.

А еще я был уверен — незнакомец уже понял, что я заметил его. Наверное, неизвестный наблюдал за мной уже какое-то время. И конечно, что он немедленно попытается скрыться.

Я сделал шаг. Незнакомец не исчез. Вздрогнул, но не попытался уйти, спрятавшись за камнями. Казалось, он только пригнулся к земле. Однако я продолжал наблюдать черную макушку его головы.

Еще шаг. И еще. Незнакомец не отступал.

Тогда я направился прямо к нему. Пошел быстро и уверенно.

Только сейчас, когда максимальная концентрация на боевой задаче ушла, я ощутил, как гудят мышцы натруженных постоянным подъемом вверх.

— Э! Привет! — позвал я, аккуратно обходя место, где прятался незнакомец.

«Привет» — одно из немногих слов русского языка, которые мог знать афганский ребенок. А то, что от меня в камнях прятался ребенок, я уже не сомневался. Я распознал его тощий силуэт. Его грязную, висевшую кое-где лохмотьями одежду. Мальчишка вряд ли был душманом, однако оружие я по-прежнему держал так, чтобы автомат можно было вскинуть легко и быстро.

Держась на безопасной дистанции, я обошел укрытие мальчика. Зашел сверху. Когда, наконец, увидел его, то нахмурился. И на мгновение опустил автомат.

Потому что парень оказался вовсе и не парнем. Это была девочка. Грязная, помятая, но девочка.

Она прижалась к камню, за которым пряталась от меня. Свернулась в позу эмбриона. Но когда я встал над ней в полный рост, то вздрогнула, зарычала, словно зверек, выбросила руку, сжимавшую какой-то продолговатый камень. Указала на меня остро оттесанным концом.

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Как дела? — спросил я, надеясь, что она как-то отреагирует на слова, которые в теории тоже могут быть ей знакомы.

Девочка только оскалилась, махнула своим каменным ножом. Зашипела, совсем как перепуганный, отчаянный котенок.

Навскидку, ей было не больше десяти или двенадцати лет. Она казалась худой. Видно, что питается девчонка плохо, но не была истощена. Не обессилела до крайней степени.

Волосы ее, темные, неаккуратно обрезанные так, чтобы не лезть в глаза, засалились на лбу. Часть она скрутила на затылке в напоминающую калтун дульку.

На ее лице, худом, болезненно обветренном, светились огромные темные глаза. Полные губы потрескались от ветра.

Девочка носила грязную, запыленную, кое-где рваную одежду. На желтоватую рубаху она натянула свитер, который явно был великоват девчонке. Поверх него застегнула коротенький чапан. Голову от ветра защищала грязным шерстяным платком, сползшим ей на шею.