Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
Алексей поднялся. — Вот теперь я сам откажусь вас сопровождать, Тихон Петрович. Я надеялся и впредь получать вызовы из «Националя», поэтому будет лучше, если там не будут знать о моем участии в расследовании. Тихон кивнул. Что ж, довод понятный и закономерный. Мужчины распрощались. Гаврила Михайлович Поморцев был крайне недоволен. Повторный визит полиции за одни сутки расстраивал его даже больше, чем самоубийство гостя. Явились все те же трое, только еще более грязные, мокрые и уставшие. Младший замешкался у входных дверей, а главный тараном пошел на Гаврилу Михайловича. Но изображать приветливость в этот раз консьерж даже не пытался. — Чем могу быть полезен, господа полицейские? — Холод в голосе консьержа недвусмысленно сообщал, что ищейкам здесь не рады. Наверх он их приглашать не станет. — Гаврила Михайлович, — громко, на весь мраморный холл, начал спрашивать главный, — припомните, кого еще вы видели в те минуты, когда ходили за ключом от номера господина Крицкого? На лестнице? В коридоре? Гаврила Михайлович опешил. Судебный следователь будто пытался уличить его в умолчании, но он же все рассказал! Консьерж растерянно огляделся, будто пытаясь найти подсказку вокруг: — Сначала Марту встретил… — После, когда уже шли со вторым ключом! — невежливо перебил судебный следователь. — Так не было никого! Тишина! Иван, как обычно, вон, двери лифта закрывал, а чужих никого. Мы хоть и бережем электричество, но гостям подъемной машиной пользоваться не воспрещаем. «А нас по лестнице погнал», — отметил Тихон про себя. — Только я не видел гостей! — решительно заявил Гаврила Михайлович. Лифтер Иван, на которого с недоумением обернулся пожилой консьерж, сделал машинальный шаг к выходу, а потом и вовсе вознамерился бежать. И это ему непременно удалось бы сделать, если бы Тихон Петрович предусмотрительно не оставил у входных дверей Васька. В том, что кто-нибудь, причастный к преступлению, попытается бежать, он не сомневался. Лифтер рыдал так, будто ему, пятилетнему, петушка с ярмарки не привезли. Хотя при этом был крепким, довольно квадратным на вид парнем. Форменная одежда его совсем не красила, сукно было натянуто так, что казалось, повернись лифтер неловко — форма треснет помимо шва. Гавриле Михайловичу пришлось переменить свое первичное решение и все-таки пустить полицейских заново в номер Крицкого. Не в парадном же холле и не при гостях проводить дознание! А эти комнаты и так уже безмерно испорчены… Тихон уселся напротив рыдающего парня, дождался, когда громкие всхлипывания сменятся на глухие, вздохнул и начал тоном, полным глубокого сочувствия: — Да уж. Светит тебе виселица, друг, как пить дать! Если бы не война, может, и каторгой отделался бы, а сейчас нет, точно виселица. Лифтер от ужаса вытаращил глаза: — Это за какие грехи виселица-то? — Так ты человека уважаемого порешил, образованного. Инженера! — Для убедительности Тихон поднял указательный палец. — Да не трогал я его! — закричал парень, и сукно на нем предупреждающе заскрипело. — Не убивал я! Сам он, прямо при мне! — Говори, как было, — сухо приказал Тихон Петрович. — Я пришел, значит, как уговорено было, бумаги забрать. Свою-то долю он еще третьего дня получил. — Колье? Это была плата за чертежи? |