Книга Изгнанник, страница 65 – Женя Гравис

— Необдуманный героизм часто дорого обходится. На ваше счастье, все остались живы. Просто чудо, что вы с мальчиком не сгинули в пещерах и не получили пулю в лоб. – Капитан явно был раздражен, но даже не постарался как-то сгладить свои слова.

Соне это показалось очень обидным. Как будто Имре Тот пытался навесить вину на нее – по сути, жертву обстоятельств. Нет, слово «жертва» тут не очень подходило. Звучало слишком безучастно. А Соня, наоборот, принимала самое активное участие во всем. Но не она же сбежала с места преступления с оружием и пряталась в шахте?

— Вы хотели спросить о вчерашнем… – мягко увела она разговор в сторону.

— И спрошу. – Капитан достал блокнот и карандаш.

Следующие двадцать минут он с дотошностью собаки-ищейки закидывал Соню вопросами, повторяя их раз за разом, но на разный манер и пытаясь найти расхождения в ответах. Что она первым услышала или увидела, где стоял Ковалинский, как двигался, что делала она, что делал Митруц, кто из «спасателей» первым вошел в пещеру, что говорил каждый…

Под конец этой беседы Соня даже немного взмокла, но не могла не восхититься тщательностью, с которой капитан воспроизводил до секунды все произошедшее. Его, разумеется, больше всего интересовала встреча с Андреем Ковалинским, а не блуждания в потемках. И Соня отчасти была благодарна за это, потому что вчера толком не успела осознать последние минуты в шахте, а теперь вспоминала их во всех подробностях.

— Мне кажется, он не собирался стрелять, – подумав, ответила она на очередной вопрос.

— Кажется? Софья, мне не интересны ваши домыслы – лишь факты.

— Но факт же есть! Он не стал стрелять, хотя мог бы сделать это сразу, разве нет? Вы считаете, это Ковалинский убил домну Каталину?

— Я не должен разглашать детали следствия.

— Но это же очевидно! Ее находят мертвой, а Ковалинский примерно в это же время сбегает и прячется. Его поведение само по себе подозрительно.

— Диос милосердный, упаси меня от всезнаек с горячим сердцем и доморощенных сыщиков. – Капитан Тот даже не скрывал сарказма. – Мадемуазель Загорская, вам скучно? Я понимаю, что курортная жизнь располагает к праздности. Будьте любезны, оставайтесь в этом томном состоянии и не мешайте нам делать свою работу.

— Это я-то мешаю? Я, между прочим, сама расследую кражу вместо вашего сержанта Петреску!

— Расследуете? Не смешите меня. Вы считаете посещение городской почты и двух ломбардов расследованием?

Выражение лица Сони, видимо, было слишком красноречивым и возмущенным, потому что капитан Тот продолжил до обидного снисходительным тоном:

— Вы, смею предположить, никогда не жили в маленьком городе. А Совата – очень маленький город. Если ты утром чихнул в Илиеши, к обеду в районе Сэкэдати по тебе уже прочтут заупокойную. Вы серьезно считаете, что русскую туристку, которая ходит по городу и задает вопросы, никто не заметил и не запомнил?

— Я… – Софья, если честно, до этих слов даже не задумывалась о том, насколько выделялась среди местных жителей, поэтому не сразу нашлась с ответом. – Если у вас такой крошечный город, где все друг друга знают, то почему сержант Петреску до сих пор не нашел мой украденный ридикюль?

— Мадемуазель Загорская, если вы забыли, опрос тут веду я, а не вы.

Капитан ответил так резко, что Софью до глубины души пробрало негодование. Вот, значит, кем он ее считает: глупой девчонкой, которая лезет не в свое дело.