Книга Изгнанник, страница 63 – Женя Гравис

Митруц сначала решил, что Ленуте не надо знать всего, что с ним приключилось, но, начав рассказывать, увлекся:

— …и тут он как выскочит из темноты – а в руках у него револьвер!

— Что? – Сестра от неожиданности замерла над миской, в которой месила тесто. – Митруц! Какой еще револьвер? Ты же говорил, что просто погулял в шахте и вышел?

— Ну да, так и было. А перед самым выходом мы встретили этого мужика из санатория, он в пещере прятался. Но ты не бойся, он в нас не стрелял.

— Митруц… – Ленута чуть не приложила испачканную в тесте ладонь ко лбу, но опомнилась и вытерла пот предплечьем. – Вот как ты умудряешься, а? Вечно вляпываешься в неприятности там, где их и быть не должно?

— Разве это неприятности? Было весело. Я даже этот револьвер в руках подержал. Ну, когда француз его из рук выбил. Вот так – хоп! И он на земле. И они тоже на земле, дерутся. А я поднял. Только его отдать пришлось.

— Диос милосердный, за что мне это? Тебя нельзя никуда отпускать. Все, теперь будешь сидеть дома.

— Ну вот еще. Через два дня новый спектакль. Меня уже позвали. И вообще… Мужика этого увезли в деревню и сдали жандармам. Значит, теперь все будет хорошо.

Но Ленута еще долго причитала и охала, что, по мнению Митруца, было совсем уже глупо. Девчонка, чего от нее еще ждать. Хотя не все девчонки такие. Взять вон рыжую Соню. Нормальная же оказалась, кто бы мог подумать. Не побоялась побежать за ним, когда он юркнул в проход. Не ревела и не убивалась, когда они в шахте бродили. И даже историю рассказала про Тома Сойера. Чем она закончилась, интересно? Надо будет спросить.

И даже последнюю выходку в пещере Митруц ей простил – это когда она его за спину задвинула и не дала толком рассмотреть револьвер. Но зато в руках его удалось подержать, пусть и недолго.

После такого дня уснул Митруц быстро. А проснулся с какой-то зудящей мыслью, которая толком сложилась в голове лишь после завтрака. Мысль была неприятная, но приставучая, как голодный комар. Надо вернуть рыжей хотя бы фотокарточку чернявого, по которому она очень скучает. Медальон возвращать Митруц не был готов. А вот карточку…

Это ему перед рыжей, что ли, совестно стало? Митруц пытался отогнать эту гадкую мысль, но она все равно не отвязывалась. Так что он, помаявшись, отправился на станцию, втайне надеясь, что фотокарточка, которую он выбросил в лесу, давно уже сгинула.

Как он будет ее возвращать и как объяснит рыжей, откуда она у него взялась, – Митруц пока не придумал.

Нужное место он нашел довольно быстро. А вот с самой находкой пришлось повозиться – все-таки ветер за это время успел с ней поиграть. Первым после недолгих поисков нашелся желтый фантик от леденца, а рядом с ним Митруц наконец заметил и фотокарточку. Та перевернулась и слегка помялась, но все же уцелела. Он поднял ее, отряхнул и тут услышал сзади очень знакомый голос.

— Ага! И что это ты тут ищешь?

Митруц обернулся и увидел Тому Борша, который подошел совсем бесшумно и теперь смотрел на него в упор.

— Не твое дело, – буркнул Митруц и попытался спрятать фотокарточку за спину, но Тома быстро перехватил руку, разжал пальцы и выхватил помятый клочок картона.

— Так-так… И кто это у нас? Что за дуде?^[20]

— Отдай! Это мое!