Книга Изгнанник, страница 196 – Женя Гравис

— Это благородно. – Самарин встал, отряхивая брюки от травы. – Вот поэтому с него сейчас и спрашивают первым.

— Можно его навестить? – Яся тоже поднялась и с надеждой уставилась на сыщика.

— Пока нельзя. И в городе сейчас неспокойно: людям из Рощи лучше туда пока не ходить без нужды.

— Дедушка скоро вернется?

Ответ застрял у Самарина на языке. Сказать «нет» – значит забрать надежду, ответить «да» – дать ложную веру на лучший исход. И то и другое не годится.

Яся правильно расценила его молчание и не стала больше лезть с расспросами.

— Сами разберемся, – заявила она серьезно. – Будем ночью у главного дуба спрашивать, как поступить. Он даст ответ.

И, развернувшись, она убежала в сторону дубравы. А Самарин впервые за весь разговор подумал, что арест Ялгара – это далеко не конец беды, а лишь ее начало, если он был единственным, кто удерживал Рощу от ответного удара. Еще неизвестно, что скажет этот их главный дуб. Не приведет ли к еще большему противостоянию?

Сыщик развернулся и зашагал в сторону города.

Ружич сидел в кабинете, среди вороха бумаг и пустых чашек из-под чая. Выглядел он чуть свежее, чем утром, но настроение у него отнюдь не улучшилось.

— А, это вы, – рассеянно бросил он вошедшему Самарину. – Садитесь. Чаю хотите?

— Нет, спасибо. – Дмитрий устроился напротив. – Есть сведения от задержанного? Не сказал ли он чего-то нового?

— Запирается по-прежнему. Это у них обычная тактика. Говорит только, что он, мол, не велел поджигать.

— Не велел, значит.

— Именно. Ну пусть еще подумает. Авось вспомнит что. А вы нашли что-нибудь?

Самарин понял, что его повторный визит в мастерские, видимо, не остался незамеченным. Чертов Бронск. Тут даже чихнуть нельзя без того, чтобы с дальней окраины не пожелали доброго здоровья. Глупо отрицать то, что для всех уже очевидно.

— Был у Смолина еще раз, – ответил Дмитрий. – Осмотрел место происшествия, пообщался с приказчиком.

— Новые сведения узнали?

— Так… Приказчик утверждает, что в сгоревшем складе был сырой лес, а рабочие ночью говорили, что там просушенные доски лежали. Нестыковка выходит.

— А не все ли равно, что там было? Все одно сгорело.

— Ну, может, это и не столь важно. Но странно другое. Если поджигатель пришел из Рощи – не проще ли было ему поджечь ближайшее строение? Там прямо возле дубравы есть склад с готовыми бочками – он и ближе, и ущерба для Смолина было бы больше.

— Да черт их разберет, Дмитрий Александрович. Люди они странные. Что у них на уме – один Ялгар разберет. А он молчать изволит. Что нам остается? Двигаться по следам, уликам и свидетельствам. А они складываются не в их пользу.

— Ну, насколько я понял, и нравственных запретов на поджог у них нет.

— Вот видите! Кстати, дело пятилетней давности, о котором вы утром говорили… Я бы тоже с ним ознакомился заново.

— Полагаете, можно связать?

— Полагаю, хоть и не уверен. Совпадения довольно очевидны. Я бы и дело Анны Мироновой тоже в этой связке рассматривал.

— Но ее-то флигель никто не поджигал, следов нет.

— А может, еще раз получше посмотреть и вспомнить – вдруг найдутся? Кто знает, может, учительница сама свечу уронила, а может, помог кто и обставил дело как пожар по неосторожности.

— Поджог – это одно, но нечаянная смерть… – попытался возразить Самарин. – Довольно жестоко для них, не думаете?