Книга Изгнанник, страница 199 – Женя Гравис

— Что предлагаете? – спросил Самарин.

— Делать свою работу, Дмитрий Александрович. Будем считать версию с Рощей основной. И я очень рассчитываю на вашу помощь, раз уж вы здесь оказались. Лишние руки не помешают.

— Да я и так, чем могу…

— Поговорите с Ялгаром.

— Я?

— Именно вы. Вы человек со стороны, новый. Нас-то он чуть не наизусть знает и понимает, как разговор в свою пользу повернуть. А вы для него чистый лист, как и он для вас. Может, вам он откроется?

— Хотите, чтобы я добыл из него признание? – попытался пошутить Самарин.

— Хочу с вашей помощью доискаться до истины, – серьезно ответил Ружич. – И если стороны найдут способ возместить ущерб без лишнего шума, я препятствовать не стану. Но заметать под ковер я бронские дела перед губернией тоже не намерен. Тонкий баланс, Дмитрий Александрович, – вот на чем держится мирный уклад, о котором говорил Соломон Маркович. Ну так что, побеседуете с Ялгаром?

— Непременно, – поднялся Самарин. – Я, признаться, и сам этого хотел. Где арестантская?

— Степан Игнатьевич вас проводит – она тут, во дворе. Буду признателен за содействие.

— Мы просто делаем свою работу, Андрей Кузьмич, как вы и сказали.

Арестантская при управлении полиции Бронска представляла собой отдельно стоящий во дворе деревянный флигель. Внутри – небольшое помещение два на три метра, с единственным маленьким окошком, забранным решеткой. Узкая лавка, прибитая к стене, крохотный откидной стол да ведро в углу, выполняющее, судя по запаху, функцию нужника. Вот и вся обстановка.

Ялгар сидел на лавке, сложив руки пирамидкой, и при виде Самарина с Чавуниным неторопливо встал, продолжая шевелить губами.

— Так, – оглядел комнатку Степан Игнатьевич, – сейчас я вас, Дмитрий Александрович, устрою, – и подтащил внутрь стоявший у входа деревянный чурбак. – Если что – я снаружи, недалеко буду.

— Благодарю. – Самарин уселся и взглядом предложил Ялгару сделать то же самое.

Тот так же неторопливо опустился обратно на лавку.

— Как условия содержания? Жалоб нет? – начал Дмитрий.

— А если были бы, что бы вы сделали – перевели меня в комнаты получше? – ответил Ялгар.

— Я обязан был спросить.

— Ну голодом не морят – и на том спасибо. – Старик кивнул на стол, где стояла железная миска с похлебкой и такая же железная кружка с водой. – Ружич решил, значит, новую ищейку ко мне заслать, теперь московскую.

— Формально я Ружичу не подчиняюсь. Мы совместно ведем дело о пожаре в придачу к тем двум делам, которыми я интересуюсь.

— Серьезная команда против одного старика.

— Не прибедняйтесь, Ефрем Веденеевич. Мы же знаем, что за вами целая Роща. И стоит вам дать знак…

— Вы полагаете, они без меня ничего сделать не могут?

— Я полагаю, что, как всякая небольшая община, она подчиняется внутренним правилам и главе, который эти правила устанавливает.

— Я всего лишь старший хранитель. А каждому живому человеку свое разумение дано.

— По словам Ружича, вы своим людям «не велели поджигать склад». Что это значит?

— То и значит.

— А теперь, уже по вашим словам, выходит, что кто-то из рощинских мог и без вашего приказа это сделать? Самовольно, так сказать?

— Каждый лист трепещет на ветру своим манером. Разве ветка или ствол этим управляют?

— Если так, то нам придется дотошно допросить каждого жители Рощи. Вы к этому готовы?