Книга Изгнанник, страница 158 – Женя Гравис

— Уметь-то я умею, Трифон Мартынович, но я в Бронске на службе, а не на отдыхе.

— Ох, ну что вы говорите! Я и сам человек занятой, но надо же когда-то отдыхать. А нам с Платоном Борисовичем вечно третьего не хватает. Вельтман хороший игрок, но до ночи с пациентами возится. Уж не откажите, составьте нам компанию завтра вечером.

— Платон Борисович – это Смолин, владелец бондарных мастерских?

— Он самый. Замечательный человек и собеседник хороший. Так что вы днем можете сделать свои дела как положено, а к девяти прошу в «Три колеса». У Ермилыча и кормят хорошо, и публика приличная.

— Я… постараюсь, – ответил Самарин.

Обижать приветливого молочника не хотелось, несмотря на то что повод показался сомнительным. С другой стороны, случайность оказалась очень удобной: со Смолиным сыщик тоже очень хотел встретиться и побеседовать. А теперь эту встречу ему, по сути, преподносили на блюде с эдамским сыром. Но раз так, почему бы не поговорить за карточным столом?

Выйдя за ворота фермы, Дмитрий кинул взгляд на темнеющую невдалеке Рощу. До нее-то пешком всего ничего, возвращаться в город гораздо дольше. Может, стоит попытаться, раз он оказался рядом? Ну не поднимут же его на вилы, если он явится без приглашения? Не Средние же века, в самом деле: даже глухие места давно нанесли на карту и снабдили чиновниками.

Путь до Рощи занял не более получаса. Издали она выглядела просто темной полосой зелени на пригорке. Ничего зловещего. И день в Бронске сегодня выдался погожий, ясный.

Под ногами петляла самая обычная проселочная дорога: две неглубокие колеи, прорезанные тележными колесами, с заросшим пыльной травой промежутком между ними. По обочинам росли высокие кусты, тихо стрекотали кузнечики. Но чем ближе подходил Самарин, тем сильнее сгущалась вокруг тишина, тем плотнее становился воздух. Как будто сыщик приближался к невидимой границе, за которой привычный мир должен был стать немного иным.

Это не пугало и даже казалось смутно знакомым. И он даже вспомнил, где испытал похожие ощущения совсем недавно. Во сне. Точнее, в двух снах, где он оказывался в очень похожем месте. Там тоже было жаркое лето, травяные луга, жужжащие пчелы и их одноглазый пасечник. А еще там был лес – такой же темный, густой и чужой. В лес этот его во сне не пустили. Конечно, эта Роща не могла быть тем самым лесом. Но сравнение напрашивалось само собой.

Он подошел почти к самой кромке. Деревья шумели глухо, запах изменился – потянуло сыростью, прелыми листьями… Две колеи под ногами внезапно оборвались и превратились в узкую тропинку, которая, изгибаясь, уходила вглубь.

Самарин ступил под кроны высоких дубов. Вокруг сразу стало прохладнее. Солнечный свет распался на неровные пятна, которые ложились на землю слева и справа, пробиваясь через густую листву. Дмитрий замедлил шаг и старался ступать тише, хотя прекрасно понимал: как бы он ни пытался скрыться от здешних обитателей, они давно его заметили. И если пока себя не обнаружили, значит, не посчитали необходимым.

Он шел не торопясь, чтобы не вызвать у жителей Рощи ненужных опасений. И понял вдруг, что в мешанине лесных запахов нет самого очевидного – запаха людского жилья. Всех этих дивных и не очень ароматов еды, табака, дерева и железа, домашних животных… Ни одним органом чувств присутствие человека не ощущалось. И тем не менее Самарин мог бы поклясться, что за ним внимательно следят. Он даже обернулся, словно надеясь увидеть если не силуэт, то хотя бы чью-то тень. Но вокруг по-прежнему было пусто.