Книга Изгнанник, страница 155 – Женя Гравис

— Где? А шут его знает. Похоже, просто мусор. Хотя… – Полицейский близоруко поднес снимок почти к самому носу. – На рощинскую вязанку похоже. У них вроде такие обереги в ходу.

— А это точно оберег? Может, наоборот, вид проклятья?

— Да кто же знает. Я просто помню, что видел подобный очень давно.

— А почему в отчетах о нем ничего не сказано?

— Того я не ведаю. – Степан Игнатьевич вернул фотокарточку. – Может, не придали значения.

Фотоснимок Самарин забрал с собой. Выходило, что без визита в загадочную Рощу не обойтись. Оставалось лишь придумать, с какой стороны к ней подступиться.

Домой Самарин возвращался под вечер – немного уставший от разговоров и впечатлений. От крыльца дома хозяйки как раз отъезжала телега – добротная, с высокими бортами и навесом из белой парусины. На ткани был отпечатан круглый зеленый знак с улыбающейся коровой и надписью «Молочное хозяйство Т. М. Дуленоса».

Галина Никаноровна расставляла на кухне крынки и горшки с таким же «коровьим» штампом и приходу сыщика очень обрадовалась:

— А вот и вы наконец! А я думала, опять вас где-то задержат допоздна.

— Сегодня не так много дел. – Дмитрий уселся за стол. – Вам, я смотрю, продукты привезли?

— Да, я у Дуленоса беру масло и творог. У него свежее всегда. Он, кстати, вас завтра утром к себе на ферму звал.

— Меня? Зачем?

— Хозяйство показать, он это очень любит. У него там с размахом все поставлено, с механизмами всякими. Трифон Мартынович – человек обстоятельный, приветливый. Ну прихвастнуть любит, не без того. Так что я бы на вашем месте не отказывалась.

— Очень любезно с его стороны.

Дмитрий вспомнил, что кого-то из детей Дуленоса упоминал учитель Добронравов. Мол, Анна Васильевна давала уроки, кажется, его дочери. Смутное предчувствие вдруг зашевелилось внутри.

— А сколько детей у Трифона Мартыновича? – небрежно спросил Самарин.

— Трое у него: два сына и дочка. Сынки-то в Рязани, в училище, а младшенькая, Варвара, тут, ей восемь всего. А что?

— Ничего, – быстро ответил сыщик, чувствуя внезапное и не вполне уместное облегчение. – Ровным счетом ничего.

Молочное хозяйство Дуленоса стояло на северной окраине Бронска. Самарин пешком миновал тихие улочки, потом окраинные огороды, за которыми потянулись поля. Через несколько минут за пригорком перед ним развернулось пастбище, по которому бродили пятнистые и рыжие коровы. А за ним открылась и сама ферма – несколько приземистых беленых строений под серыми крышами.

В большом утоптанном дворе в ряд выстроились уже знакомые телеги с улыбающимися буренками на боках. Повсюду сновали мужики, перетаскивая алюминиевые фляги, бидоны и коробки. Видимо, грузили свежий товар к отправке. Хозяйство Трифона Мартыновича выглядело солидным, аккуратным и благоустроенным. Пахло скошенным сеном, землей и, разумеется, навозом.

Хозяина фермы Самарин определил быстро: он суетился тут же, во дворе, и следил за погрузкой, иногда раздавая указания. Это был человек лет пятидесяти, широколицый и весь какой-то округлый, с намечающейся лысиной и животом, нависающим над ремнем. Он увидел сыщика и приветливо замахал рукой.

— Дмитрий Александрович! – радостно воскликнул он. – Милости прошу! Я Трифон Мартынович, владелец этого молочного царства.