Книга Изгнанник, страница 123 – Женя Гравис

Капитан остановился так резко, что Соня тоже встала и запнулась на полуслове. Он повернулся и посмотрел на нее жестко, без снисхождения и весьма язвительно произнес:

— Русская барынька приехала в Трансильванию и решила, что за пару недель все поняла о местных обычаях? Решила пожалеть бедного мальчика и его сестру? И что вы хотите сделать? Отремонтируете им дом? Или увезете в Москву? Устроите Ленуту прислугой в вашем особняке? А мальчика отправите учиться? Что потом? Оплатите ему университет?

— Я… – Соня чуть не задохнулась от такого резкого и неожиданного напора обычно спокойного капитана. – Я просто хотела хоть как-то их поддержать.

— Не вздумайте предлагать им деньги: вы смертельно оскорбите и Ленуту, и ее брата. Хотите помочь? Уезжайте домой и вернитесь к своим обычным делам. Сейчас вам кажется, что вы просто обязаны что-то сделать, но это не так. Для вас это всего лишь небольшое летнее приключение, которое забудется через пару месяцев, а для них – обычная жизнь.

Соня стояла совершенно ошарашенная и пунцовая, чувствуя, как краска заливает щеки и уши. И совершенно не понимала, чем так разозлила капитана. Она же хотела как лучше.

Он же снова окатил ее взглядом прозрачных серых глаз и добавил, немного смягчив тон:

— Я пригляжу за мальчишкой. Он и вправду смышленый паренек. Посмотрим, что можно будет сделать.

— Я могу хотя бы с ним попрощаться? Я не буду задавать вопросы о расследовании, клянусь!

— Можете, конечно. Но помните, о чем я вас предупредил. И кстати… Дневник и туфли вашей тети я передал администратору. Нам они больше не нужны. Всего доброго, Софья. Счастливого пути.

— До свидания.

Она осталась на тропинке, глядя вслед уходящему жандарму и чувствуя, как по щекам текут слезы. Так хорошо начинался этот разговор и так горько закончился. Она всхлипнула и присела на ближайшую скамейку, радуясь, что поблизости никого нет и можно выплакаться от души, никого не стесняясь.

Слезы застилали глаза, и сквозь мокрую пелену она видела невдалеке бирюзовые отблески воды и небольшую плиту с каменным октаэдром – скромный обелиск в честь предполагаемого места упокоения Диоса.

Что ж, самое подходящее место, чтобы от души разреветься.

* * *

Митруц знал, что Ленута на него сердится, но не слишком сильно. Иначе не готовила бы его любимые вареники со сливами. Он пару раз нетерпеливо сунул нос на кухню, надеясь, что обед приготовится поскорее. Но сестра лишь зыркнула на него синими глазами и продолжила месить тесто.

Ну и ладно. Посердится еще немного и перестанет. Уж это-то он понимал.

После похода в жандармерию все вокруг вдруг закрутилось. Капитан Тот, вернувшись, еще долго разговаривал с Митруцем, заставляя снова и снова повторять одно и то же. Потом велел слушать разные голоса через дверь и выбрать тот голос, который Митруц слышал ночью на озере. Митруц выбрал сразу, и капитан почему-то очень обрадовался.

Затем дядька Тот долго болтал с Ленутой, и она от этого расплакалась, а потом почему-то полезла Митруца обнимать. В общем, происходило много непонятного, но интересного. Гулять ему пока запретили и в санаторий приезжать тоже, хотя Митруц очень хотел узнать, не умер ли вдруг Тома Борш. Переживал очень. Но Ленута сказала, что он поправляется, а Митруца в палату все равно не пустят. Так что пусть он пока сидит дома.