Книга Утаенный меч, страница 178 – Елизавета Дворецкая

Широкой публике именно Феврония известна как главная героиня этой повести. Я не менее двух раз встречала в весьма солидных трудах упоминание, что «змей летал к княгине Февронии». Это неправда: к моменту вступления Февронии в эту историю змей уже был убит. Но ее яркий образ заслонил и вытеснил вторую героиню из памяти даже подготовленных авторов. Лишь в одной, почти самой поздней редакции «Повести» Павловой княгине дано личное имя – Мария. В остальных, в том числе в первоначальной авторской, она безымянна.

История «любовного треугольника» между князем Павлом, его княгиней и змием полна странностей. Почему к ней, женщине благочестивой, повадился змий? Для автора-монаха тут не было вопроса: дьявол всегда ищет погубить хороших людей. В фольклоре сюжет о связи женщины с летучим змием хорошо известен, и там причина появления его кроется в самой женщине: она тоскует по мужу\возлюбленному, который умер или долго отсутствует, и тогда змий является к ней под чужой личиной. Что характерно – когда сюжет «Повести» вышел из литературы обратно в народ, в его народных пересказах появляется указание на отсутствие князя. «Однажды князь уехал надолго, а к его кнегине кто-то стал ходить». В другом варианте Иоанн (так здесь зовут Петрова брата) был заядлым охотником, гонялся за зверями и птицами, месяцами не бывал дома, отчего его молодая жена в своем тереме грустила и плакала, чем и дала повод к появлению призрака с лицом и голосом ее супруга.

Но в авторском варианте князь Павел не умер, никуда не уехал и жил в одном доме с женой. Более того: даже зная о визитах змия, который в его облике сидит в тереме с его супругой, князь Павел не придумал ничего лучше, чем плакать и молиться. Самый простой путь борьбы – самому пойти посидеть с женой, чтобы змию было некуда присесть, ему как-то не пришел в голову. И если «долгое время» к княгине наведывался змий, а она не замечала ничего подозрительного, значит, настоящий муж к ней вовсе не показывался. Почему?

Здесь кроются возможности для настоящей драмы. Почему князь Павел отдалился от жены, если она не подавала к тому повода? Как она узнала, что ее посещает не муж, а змий? Как узнали остальные? К чему это привело? Как она сама воспринимала эту ситуацию? В «Повести» княгиня на стороне мужа – она выведывает у змия, где есть его смерть, и передает мужу. Но как же она тогда долгое время жила со змием и не звала на помощь? Как относилась к тому, что ее муж совершенно беспомощен перед змием?

Все это составляет драму куда более яркую, чем история Февронии, которая в уплату за горшочек закваски получила в мужья князя, а потом превратила хлебные крошки в фимиам. Исследование этой драмы и поиск убедительных ответов привел к написанию объемного романа, в котором история Апраксы ничуть не уступает истории мудрой девы-лекарки, а может, и превосходит ее.

Второй цепляющий момент – удивительная пассивность в этой истории мужских персонажей. Узнав, что к его жене летает змий, князь Павел может только молиться со слезами. Князь Петр избавляет брата от змия, но когда к нему приходит собственный «змий» в виде бояр, злобно требующих, чтобы он изгнал жену-крестьянку, он тоже только разводит руками и отсылает бояр к Февронии: как она скажет, так и будет. Феврония соглашается покинуть Муром, но с условием, что князь поедет с ней, – он тоже соглашается. Феврония проявляет ум и силу духа, Петр же роль играет не то смиренную, не то просто жалкую. Он мужчина и князь, но в его присутствии какие-то бояре ставят ультиматумы его законной жене-княгине, требуют ее изгнания, а князь… молчит в тряпочку. Феврония побеждает и здесь: своей хитростью добивается права сохранить мужа, а муж… следует за ней, как чемодан на колесиках. Нет, хорошо, что он не изгнал ее одну, но почему так легко сдал боярам все позиции? Почему не спросил: «Кто я – князь или дитя? А вы кто такие, хороняки, чтобы решать, с кем мне жить?». Это он-то – новый обладатель Агрикова меча и победитель змия! Святым, конечно, ставят в заслугу смирение, но не тогда, когда они облечены властью. В данном случае оно привело к кровавой междоусобице и многочисленным человеческим жертвам, так что лучше бы Петр покрепче держался за свой престол.