Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 69 – Наталья Шнейдер

— Если даже его преосвященство, при всей его снисходительности, был столь неприятно поражен отношением господина Ветрова к браку, думаю, собрание поддержит предложение передать дело в суд, дабы исторгнуть этого господина из рядов дворянства нашего уезда, — продолжал он.

Его преосвященство. Так вот почему церковь решила не тащить грехи в новый год. Столичный ревизор в сочетании с уездным председателем дворянского собрания даже консисторию способны заставить работать со скоростью пожарной команды.

— Спасибо, ваша светлость. Я очень ценю ваше участие в моих делах, — сказала я совершенно искренне.

— За последние два года это уже второй случай в уезде, когда муж весьма своеобразно относился к брачным обязательствам, — заметил Громов, — Полагаю, именно поэтому его преосвященство был так недоволен.

Северский прищурился.

— Вы очень хорошо осведомлены о происходящем в нашем уезде, Петр Алексеевич.

— Это моя служба, ваша светлость.

Судя по выражению лица князя, ответ ему не слишком понравился, но придраться было не к чему. Помолчав, он откинулся на спинку стула.

— Итак, что изменилось? Ночной пожар расследует исправник, и даже если вы подозреваете господина Ветрова, я не стану подменять собой закон.

— За что я вам искренне благодарен, ваша светлость, — кивнул Громов. — Однако если вам известно о пожаре, то, должно быть, вы слышали и о том, что вчера Ветров признал растрату приданого своей супруги и, следовательно, свой долг перед ней.

— Еще не слышал. — Северский покачал головой. — Двадцать пять тысяч — немалая сумма.

Настолько немалая, что даже председатель дворянского собрания знает, сколько давали за Дарьей Кошкиной.

— Он растратил приданое полностью?

— Часть удалось вернуть, — ответил Громов. — Еще часть долга покрыть передачей Дарье Захаровне деревни Малые Ключи.

— Так мы с вами теперь соседи, Дарья Захаровна? — рассмеялся князь.

Я растерялась.

— Вероятно. Признаться, я все еще не в состоянии осмыслить происходящее.

— У вас есть на это время до весны. У дворянки должна быть земля. — Он снова повернулся к Громову. — Но я отклонился от темы, прошу прощения.

— Вчера же мы с приставом Гришиным обнаружили, что Ветров пытался скрыть часть уже описанного имущества от взыскания.

Князь нахмурился.

— Вот как.

— Вы согласны со мной, что этот господин своим поведением нарушил все нормы приличий? Речь давно уже идет не о единичном неблагоразумном поступке. — Громов говорил так, будто договор зачитывал, причем касающийся какого-то не слишком ценного имущества. — Сегодня Дарья Захаровна предъявила оставшуюся часть своего требования к Ветрову. Девять тысяч отрубов. После чего суд был вынужден начать производство о несостоятельности.

Князь вскинул брови.

— Даже до этого дошло?

— Господин Ветров последовательно проматывал состояние, принимал на себя обязательства, которых не мог исполнить, — продолжал Громов. — Я полагаю, есть основания учредить над ним опеку за мотовство.

Тюрьма, значит, была только первым пунктом программы. Если я правильно понимала, теперь моему бывшему супругу собирались еще и запретить самостоятельно распоряжаться собственным имуществом. Если таковое когда-нибудь снова заведется.

Судя по тому, с какой методичностью действовал Громов, он ни секунды не сомневался в том, кто именно ночью швырялся горшками с горящими углями. Просто доказать не мог. Поэтому действовал там, где доказательства были у него на руках. Это ж надо уметь так мстить — прямо-таки с пугающим уважением к закону.