Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 67 – Наталья Шнейдер

— А как человек должен добыть деньги, сидя в тюрьме? — удивилась я.

— Если дело дошло до тюрьмы, где должник возьмет деньги — уже не забота кредиторов.

Я помотала головой — некоторые аспекты местного законодательства в нее не укладывались.

— Я понимаю, убийца или вор должны быть в тюрьме. Оттуда они не смогут убивать или воровать. Но…

— Вы намерены его простить, Дарья Захаровна? — нахмурился Громов.

Я покопалась в себе. Прощать Ветрова не хотелось.

— Он, конечно, сволочь. Но тюрьма, — я подняла на него взгляд. — Мне кажется, это уже перебор.

Вряд ли тюрьмы здесь благоустроенные, теплые и с телевизором.

— Закон считает, что человек, который настолько безответственно относится к своим обязательствам, заслуживает тюрьмы, — отчеканил Громов, и от его голоса мне снова стало холодно.

Со вчерашнего вечера он методично раскатывал Ветрова. И, судя по всему, не собирался останавливаться, пока тот не сядет.

Или он и тогда не остановится?

— Вы страшный враг, — вырвалось у меня.

— Не буду это отрицать.

— Ладно, мне он испортил жизнь. Точнее, попытался испортить. Вам-то он что сделал?

Громов молча смотрел на меня. Очень выразительно смотрел. До меня дошло:

— Думаете… это он поджег дом?

— У меня нет доказательств. Но до тех пор, пока этот человек на свободе, я буду опасаться за вашу жизнь.

— Значит, все-таки он?

— У меня нет доказательств, — повторил Громов. — Но я не могу сопровождать вас постоянно и следить, чтобы внезапный порыв ветра не толкнул вас под лошадь. Как уже однажды толкнул в прорубь.

— Что? — выдохнула я. — Прачки говорили… Стояла и скользнула. Я думала…

— Что вы взяли грех на душу? Нет. Я нашел человека, который вытащил вас из проруби.

— Того самого?

— Да. Лоточник. Распродал у катка бублики раньше ожидаемого и шел домой.

— И что он сказал?

— Что барыня подошла к проруби. Остановилась. Смотрела. Говорит, жалко стало, видно было, что худо ей. А потом внезапно ударил ветер. Его сбил с ног, барыню столкнул в прорубь.

— Почему прачки не заметили ветра?

— Вероятно, потому что поток был узким. Тот мужик вытащил вас. А потом сообразил, что ветер, который барыню в воду столкнул, не иначе как барин-какой-нибудь создал, а значит и ему может несдобровать. И сбежал.

— Думаете… Ветров?

Какой именно был дар у Ветрова? Как вообще наследуется магия? Я не знала ответа ни на тот ни на другой вопрос.

— Думаю, что после этого рассказа ваше падение в прорубь больше нельзя считать попыткой самоубийства, — сказал Громов.

Я обхватила себя руками за плечи. Громов молча подвинул мне под ноги жаровню. Только она не помогла.

— Так вы намерены предъявить свои требования? — переспросил он.

Пришлось прокашляться.

— Да.

Громов обернулся к извозчику, который все это время старательно притворялся глухим.

— В суд.

— Разве суд сегодня работает? — спросила я.

— Для меня — да.

Ну конечно. Можно было не сомневаться.

В канцелярии суда сидели секретарь, писарь и еще двое чиновников. На лицах у всех была неописуемая радость от внепланового рабочего дня. Пока мы ехали сюда, Громов успел меня проинструктировать. Я положила перед секретарем долговую расписку Ветрова.

— Я хочу предъявить требование на девять тысяч отрубов к дворянину Ветрову Анатолию Васильевичу. Прошу взыскать долг полностью.