Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 68 – Наталья Шнейдер

Писарь заскрипел пером. Секретарь просмотрел бумаги, сверил подписи и задал еще несколько вопросов — когда возник долг, какая часть уже погашена, чем именно. Малые Ключи как выплату его части тоже записали.

Потом передо мной положили лист. Я прочитала его дважды. Один раз — медленно, потому что местные закорючки для меня по-прежнему норовили сложиться в следы пьяного паука. Второй — перепроверяя себя, чтобы нечаянно не посадить кого-нибудь за компанию с Ветровым.

Я подписала. Секретарь посыпал запись песком.

— Требование принято.

— А дальше? — спросила я.

— Дальше, Дарья Захаровна, уже наша забота. Господин Ветров будет доставлен в суд, имущество и обязательства проверены, кредиторы вызваны для предъявления требований.

А Ветров, скорее всего, все еще у исправника. Даже далеко ходить за ним не придется. Очень предусмотрительно. Я покосилась на Громова, пытаясь увидеть на его лице хоть тень злорадства или удовлетворения. Ничего. Эмоций на нем сейчас было не больше, чем у камня, летящего с горы.

Почему-то я чувствовала себя виноватой. Видимо, это было заметно. Когда мы вышли на крыльцо, Громов сказал.

— Вам не в чем себя винить, Дарья Захаровна.

Я кивнула. Не в чем. Я сделала все правильно. Хотя бы ради памяти той девочки, которая умерла после того, как ее столкнули в прорубь.

Но все равно было паршиво.

— Теперь домой? — с надеждой спросила я.

— К князю Северскому.

Я остановилась.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Я только что собственноручно отправила бывшего мужа в тюрьму. Мне кажется, на сегодня программа выполнена.

— Боюсь, нет.

— А князь Северский тоже сегодня работает исключительно для вас?

— Князь Северский сегодня дома.

Как будто одно другому мешает!

— А зачем мы едем к Северскому?

— Узнаете на месте. Поскольку речь пойдет о вашем бывшем муже, считаю правильным обсуждать это в вашем присутствии.

Я устало откинулась на спинку саней.

— Вы невыносимы.

Сил спорить не оставалось.

Лакей, пропустив нас в дом, поклонился:

— Прошу в кабинет, ваше высокородие. И вас, милостивая государыня Дарья Захаровна, тоже. Его светлость сейчас будет.

Почему-то мне стало неловко: этот человек видел меня всего два раза и запомнил имя, а я его именем даже не поинтересовалась. Но, наверное, сейчас восполнять этот пробел не стоило.

Однако, судя по тому, что нас повели в кабинет, князь предупредил лакея, что приедут такие-то с деловым вопросом. А кто предупредил самого князя? Ответ был очевиден.

Кажется, у этого человека не двадцать четыре часа в сутках, как у всех нормальных людей, а как минимум сорок восемь. Если не семьдесят два.

Князь вошел почти сразу.

— Прошу простить за беспокойство в предпраздничный день, ваша светлость, — сказал Громов после обмена приветствиями. — Я приехал по поводу господина Ветрова. Его поведение давно выходит за рамки допустимого.

Северский поморщился, жестом предложил нам сесть, сам устроился за столом.

— Поведение Анатолия Васильевича — не лучший предлог для беседы в предпраздничный день. После Солнцеворота я намерен на заседании Дворянского собрания поднять вопрос о том, может ли человек, столь последовательно позорящий дворянское звание, и впредь пользоваться всеми правами своего состояния.

Даже так? Интересно, тоже Громов надоумил или князь сам потерял терпение?