Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 71 – Наталья Шнейдер

Я почему-то напряглась. «Какая» — это о чем? Разведенная? Дочь Кошкина? Та самая, которую муж проиграл в карты, а ночью кто-то попытался поджарить вместе с постояльцем?

— Очень рада знакомству, ваша светлость, — сказала я, решив не углубляться в детали.

— Сиятельство, — поправила она. — Титул светлейшего князя — у моего сына. — Она улыбнулась. — А я рада наконец познакомиться с вами.

Наконец?

Но, прежде чем я успела задуматься, от двери раздалось торжественное:

— Кушанье подано.

Князь предложил руку матери, Громов — княгине, я осталась без кавалера, оно и к лучшему. Я и без того чувствовала себя неловко в таком обществе.

Из-за двери появилась девушка в сарафане, Аленка при виде нее разулыбалась, но игрушку прижала к животу, видимо, чтобы не отобрали. Они остались в гостиной, остальные прошли в столовую.

Меня усадили рядом с Елизаветой Дмитриевной. Громов оказался по другую сторону стола — почти напротив.

Я встретилась с ним взглядом и тут же опустила глаза на тарелку, пока пустую.

Во время прошлого визита меня не удостоили чести сидеть за княжеским столом. Сейчас нужно было не упускать возможности посмотреть, как кормят в лучших домах Комаринского уезда. Тем более если в этом доме не просто повар, а настоящий кудесник.

Решение наблюдать и не увлекаться едой продержалось ровно до первой ложки бульона.

Прозрачного, золотистого, с таким густым мясным вкусом, будто в каждую ложку умудрились утрамбовать половину коровы. К бульону подали крошечные жареные пирожки — горячие, с тонким хрустящим тестом и начинкой из грибов. Я съела один. Следом второй. Третий не взяла только потому, что мужчины ограничились двумя, а дамы и вовсе одним.

Желудок, впрочем, возражал. Желудок считал, что после мороза и деловых визитов мозгу жизненно необходима глюкоза. И самому мозгу с трудом удавалось удержать меня от желания попробовать все, желательно с добавкой. Повар у князя действительно был великолепен. Надо напроситься на стажировку, когда налажу дело и появится чуть больше свободного времени.

Еды подавали много, но никто не складывал ее горой на тарелку. От каждого блюда брали по небольшому кусочку, блюдо уносили, появлялось следующее. В результате можно было попробовать десяток разных вещей и не выкатываться потом из-за стола колобком.

Я заставила себя положить на тарелку ровно столько же, сколько Анастасия Павловна.

— Петр Алексеевич прав: ваш повар самый настоящий волшебник, — сказала я.

— Передам Жану, — улыбнулась княгиня.

Жан. Князь держит французского повара. Тогда у него тем более стоит поучиться.

— Он будет польщен, особенно когда узнает, что похвала исходит от вас, — продолжала она.

— От меня?

— Жан пробовал ваши пряники и очень высоко их оценил. Воспроизвести ваше печенье для Аленки у него получилось, с пряниками не удалось.

Было бы странно, если бы профессионал такого уровня не смог повторить простенькое детское печенье. Пряники — другое дело. Плечи сами собой расправились: и мы не лыком шиты.

— Жан два дня ходил мрачнее тучи, — сказал князь. — Полагаю, теперь успокоится, узнав, что вы его похвалили.

— Сомневаюсь, — вмешалась Елизавета Дмитриевна. — Хороший мастер скорее расстроится еще сильнее, если узнает, что соперник оценил его работу.

Соперник. Почему-то мне это слово понравилось.