Книга Ночи беглеца, страница 4 – Джозеф Уэмбо

— Ну, умей я танцевать, можно было бы пойти в балет, только мое дело — жулики и бандиты. Не очень весело, правда?

— Пожалуй.

Огромное небо над пустыней понемногу темнело. Ронда Девон зажгла лампу, стоявшую позади нее, и желтовато-лимонный отблеск упал ей на щеку. Она повернула голову, широко поставленные глаза ее блеснули, и было видно, что их блеск, как и темно-зеленый цвет, — не от контактных линз, а от природы.

Ну, пожалуй, светскую болтовню пора кончать.

— Итак, миссис Девон, чем я могу вам помочь?

— Речь идет о моем муже Клайве, — сказала Ронда Девон. — Я хотела бы, чтобы вы взяли его под наблюдение.

Уже плохо. Если человека зовут Клайв, или Грэхем, или Монтгомери — хорошего не жди. В голливудской

полиции одно время служил капитан по имени Клайв — вот уж был мерзавец!

— Замешана женщина?

— Да.

— Миссис Девон, в нашем штате можно получить развод и без этого. Почти нигде сейчас не требуется, чтобы виновного застали на месте преступления. Разве что в Монте-Карло. Вот там принц Ренье и принцесса Грейс действительно не могли себе позволить попасться на интрижке. Но у нас законы другие. Вам нет никакой нужды нанимать частного детектива.

— Я не собираюсь ловить его на месте преступления. Мне совершенно безразлично, чем он занимается и с кем.

— Любой юрист вам скажет, что в Калифорнии, если вы хотите развестись…

— Я не хочу разводиться. Я хочу одного — понять, в чем дело.

— Почему он гуляет на стороне?

— Нет… Впрочем, да, отчасти, но это не так важно.

— А что же важно?

— Мне кажется, он решил завести ребенка. И я не могу понять почему.

— Вы сказали, что вам совершенно безразлично…

— Мне безразлично, есть ли у него любовница. Да хоть десять! Но он собирается завести ребенка. Я должна понять почему.

— Ну хорошо, а откуда вам это известно?

— Я кое-что узнала. Совершенно случайно. Крупные траты и все дела, которые касаются ценных бумаг, у нас с ним проходят через управляющего, но на личные расходы у каждого есть свои деньги в банке. Мне случайно попался на глаза счет, который ему прислали. Я вешала в шкаф его пиджак, и счет выпал из кармана. Я только успела на него взглянуть, и тут вошел Клайв. Потом я обшарила весь шкаф, но счета там уже не нашла. Это был счет из какого-то Института искусственного оплодотворения в Беверли-Хиллс за хранение спермы.

— Вы не пытались навести там справки?

— Я попросила своего врача позвонить. Но всеми банками спермы в Лос-Анджелесе заведует один человек, и он категорически отказывается сообщать какую бы то ни было информацию. Там говорят только одно: никого по имени Клайв Девон они не знают.

— Сколько лет вашему мужу?

— Шестьдесят три.

— А можно узнать, сколько вам?

— Сорок четыре. Детей у меня не было, и с декабря прошлого года я точно знаю, что никогда уже и не будет. У меня это произошло довольно рано, как и у моей матери и у обеих сестер. Клайв, очевидно, собирается завести ребенка от кого-то другого. Возможно, он даже намерен от меня уйти’

— А вы этого не хотите?

— Ни за что.

— Может быть, он из тех, кто не желает покинуть этот мир, не оставив в нем свой генетический код? А может быть, он просто предложил свою сперму для каких-нибудь научных исследований?

— Он очень застенчивый человек, настоящий интроверт. У него сильнейший комплекс неполноценности и почти нет друзей. Не могу себе представить, с какой бы стати ему так захотелось запечатлеть себя в потомстве. А что до науки, то это просто нелепо.