Книга Ночи беглеца, страница 10 – Джозеф Уэмбо

— Послушай, Уилфред, у тебя нет аспирина? — спросил Линн, тоже обращаясь к часам: пример был заразительным.

— А еще говорили, как узнать тех, у кого было с ней свидание: у них все колени в мозолях и ссадинах, — продолжал Шлепанец. — Я бы рассказал тебе, что услышал от нее однажды на съемках, только ты все равно не поверишь.

— Я тебе всегда верю, Уилфред. Я даже косоглазой Сьюзи верил, когда она мне клялась, что любит только меня.

— Жаль, ты по молодости не помнишь, какие роскошные тогда были кинотеатры, — сказал Шлепанец, вынув изо рта мундштук. — Настоящий золотой век.

— Да где уж мне… Тебя послушать, я еще и на горшок ходить не выучился. Мне, между прочим, стукнуло сорок пять. А моей печени и вообще девяносто, так что она, наверное, все это помнит. Уилфред, умоляю, дай мне аспирина!

До Шлепанца, кажется, наконец дошло, что у Линна Каттера болит голова.

— Аспирина не держу, — сказал он. — Выпей еще — пройдет.

И он налил рюмку. Линн возражать не стал.

В разговор вмешался еще один старый актер — звали его Реджиналд Орландо, и он изо всех сил старался подражать Джилберту Роланду, но безуспешно.

— Да, вот было времечко, — сказал он. — Я помню Лона Чани в «Горбуне собора Парижской Богоматери» — он испортил себе фигуру, потому что носил на съемках такую специальную штуку, чтобы быть похожим на горбуна. И все ради искусства. А теперь Уоррен Битти не дает себе даже нашлепку на нос приклеить, когда гримируется под Дика Трейси.

В этот момент женский голос за спиной у Линна произнес:

— Бокал самого лучшего шардонне, какое у вас есть, и еще одну порцию того, что там в рюмке у мистера Линна. Вон на тот столик в углу, пожалуйста.

Линн обернулся и тут же забыл про головную боль. Как раз его любимое сочетание: пышные шелковистые волосы песочного цвета, а глаза такие синие, что это было хорошо видно даже в полумраке. Кобальтовая синева, которая могла отливать зеленым по желанию хозяйки. Строгий жакет в мелкую клеточку, узкая черная юбка, пожалуй, слишком плотная для такого жаркого

дня. Линн ожидал увидеть что-то более солидное. До него уже дошли слухи, что в городке появился новый частный детектив, который ушел в отставку из лос — анджелесской полиции, и, зная, что пенсионный возраст там сорок один год, а она в Палм-Спрингсе уже несколько месяцев, он прикинул — ей никак не меньше сорока двух. По виду никак не скажешь, что у нее за плечами двадцать лет полицейской службы в большом городе. И что она за человек на самом деле, по виду тоже не скажешь.

— Я думал, вы старше, — сказал он.

— А я и есть старше, — ответила она с улыбкой, отчего стала выглядеть еще моложе.

— Не иначе как вы подкрутили свой спидометр, — сказал Линн. А какие длинные ноги — и икры просто потрясающие! Тренированные, как у футболиста.

Линн понял, что тут ему все равно ничего не светит, и решил, что можно валять дурака сколько угодно. Только не раньше, чем ему нальют эту дармовую рюмку.

Они сели за столик в углу, под огромными фотографиями знаменитых жителей городка, прежних и нынешних: Фрэнка Синатры, Боба Хоупа, Джинджер Роджерс, Уильяма Холдена, Дайны Шор, Стива Мак-Куина, Люсиль Болл, Трумэна Капоте, Керка Дугласа, Руби Килер, Реда Скелтона и Либерэйса. Всех этих людей объединяло одно: никто из них и ногой не ступил бы в «Пекло», даже если бы за это посулили в подарок гору Сан-Хасинто, которая на три километра возвышается над Палм-Спрингсом и задолго до заката бросает голубую тень на его улицы.