Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 4 – Фумия Итихаси

«В качестве компенсации за взрослых женщин он использовал малолетних девочек, не умеющих подозревать и неспособных сопротивляться, как средство выхода сексуальных желаний, — говорилось в обвинении. — Подчиняясь половому влечению, он повторял крайне подлые преступления, не заслуживающие снисхождения». «Он не только совершал убийства без колебаний и жалости, но и подвергал тела надругательствам, причиняя страдания семьям погибших». «Это чудовищное тяжкое преступление, не имеющее аналогов в истории криминала нашей страны, попирающее человеческое достоинство и вызвавшее глубокую социальную тревогу».

Неужели господин А, упомянутый в начале, хочет сказать, что эта позиция обвинения, а значит, и результаты полицейского расследования, на которых она основана, — фальшивка? Разумеется, я не собираюсь утверждать, что дело Миядзаки было сфабриковано. Однако в силу некоторых обстоятельств нужно было любой ценой выиграть время для выяснения истины. Для этого следовало упростить дело внешне, превратить его в «понятное», и для того были предприняты различные меры.

Если задуматься, приведённая выше позиция обвинения действительно легко усваивается и способна усилить гнев обычных граждан, особенно родителей, у которых есть дети того же возраста, что и жертвы. Но это вытекает из самого анализа преступлений Миядзаки и вряд ли является результатом «стратегии, продуманной с большим усердием». Что же задумали и как действовали полицейские во главе с А? Чтобы найти ответ, сначала разберёмся с теми самыми «некоторыми обстоятельствами», о которых он говорит.

Первое, что приходит на ум как обстоятельство, требующее от полицейского начальства отчаянной выработки стратегии… Изучая огромные объёмы материалов по делу Миядзаки, видно, что полиция префектуры Сайтама и столичная полиция проводили тотальный поквартирный опрос вокруг мест похищений, устанавливали маршруты жертв, собирали показания очевидцев о подозрительных лицах, выявляли прохожих и проезжавшие или стоявшие машины в часы совершения преступлений. В ходе этих следственных действий были получены свидетельские показания, практически совпадающие с приметами Миядзаки и его одеждой в день преступления, и даже составлен фоторобот подозрительного человека.

Вот тот самый фоторобот. Однако, поскольку большинство свидетелей были детьми, а их показания были примерно такого уровня: «шёл рядом с потерпевшей», он получился почти «безликим» и не позволил идентифицировать подсудимого Миядзаки. Кроме того, следственные органы провели широкий спектр мероприятий: от изучения картонной коробки с фрагментами костей, отправленной в дом Мари Конно, до проверки лиц с сексуальными преступлениями в прошлом и агентурной работы среди любителей порнографии для педофилов.

Можно сказать, что в начале расследования было мало следователей, которые считали все четыре преступления делом одного и того же лица. Участки Саяма, Ханно, Кавагоэ и другие в полиции Сайтамы, а также участок Фукагава и районные участки в Токио действовали разрозненно, и было бы ложью утверждать, что недостаток горизонтальных связей между участками не сказался на ситуации. Но в случае похищений без требования выкупа мотивы могут быть самыми разными: от того, что «ребёнок такой милый, что его хотелось потискать», до ссор со знакомыми или мести родителям. К тому же чтобы понять, не заблудился ли ребёнок, не пропал сам или не попал в аварию, нужно время. В каком-то смысле это неизбежно, — так сказал ветеран из столичной полиции. — Хотя нас и не ввели в заблуждение письма с признаниями от имени Юко Имады, но похищения были совершены быстро и искусно…