Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 10 – Фумия Итихаси

«С другой стороны, молодые репортёры увлекаются раскопками современных патологий вроде лоликона и отаку, а фотографы интересуются их визуальным выражением. Если внимательно посмотреть на фотографии комнаты, можно заметить, что изображения немного отличаются в разных газетах и журналах. Это тонкие расхождения вроде того, есть ли на переднем плане эротический журнал вроде “Натуральное бельё молодой жены”, и в этом есть умысел фотографов. Увидев ту комнату, что думают фотографы и как хотят её снять? Из-за отца и коллег нельзя сильно передвигать вещи. И если тогда на линии взгляда то появляется, то исчезает эротический журнал, что делать? Неудивительно, если кто-то выдвинет его чуть вперёд и снимет крупным планом. А если это расположение было спланированным… За этим делом повсюду скрываются такие маленькие трюки».

Невольно создаётся неприятное впечатление.

— Ты знаешь выражение «судебная правда»? Оно означает правду, которая устанавливается доказательствами, представленными в суде, и показаниями, создающими хорошее впечатление у судьи, в отличие от реально произошедшей правды. Изначально судебная правда… но в зависимости от судебной техники обеих сторон она не обязательно совпадает. Часто говорят: «Если попадёшь к искусному адвокату, дело, которое должно было кончиться обвинительным приговором, становится оправдательным».

Речь идёт о том, насколько можно убедить судью теоретически или эмоционально, или, говоря проще, заставить судью поверить в свою версию. От этого приговор меняется. Стратегий и техник много, но главное — это «понятность», и, исходя из этого, мы создали очень понятную историю «преступления для удовлетворения сексуального желания», — так говорит господин А.

Однако разве защита на суде не подчёркивала психическую аномальность Миядзаки, и разве между обвинением и защитой не развернулась ожесточённая борьба? Получается, что стратегия А провалилась… В этом смысле их стратегия, пожалуй, провалилась.

Преступление было «происшествием во сне».

Дело Миядзаки состоит из четырёх эпизодов: похищение, убийство, сокрытие или расчленение трупов несовершеннолетних — и одного эпизода похищения с целью непристойных действий и принуждения к ним. То, что эта серия преступлений совершена подсудимым Миядзаки, очевидно, поскольку он сам признался на следствии, и защита особенно не оспаривала фактические обстоятельства. Однако на первом заседании, когда прокурор зачитал обвинительное заключение, Миядзаки начал проявлять раздражение. А при ответе на вопрос о признании вины заявил: «То, что я замышлял похищение, что у меня был умысел на убийство — это неправильно… “С целью удовлетворения сексуального желания” — тоже не так. В целом это случилось как бы во сне, который я не мог прекратить, или я просто видел сон…» Так он отрицал умысел и планирование, называя преступления «событием во сне».

Кроме того, Миядзаки сделал шокирующее признание: «Руки и ноги Аяко-тян я не выбрасывал. Руки я сжёг и съел. Ноги, думаю, съели лисицы или кошки, которые ходили к дому».

Защита выступила с необычным по форме заключением, указав на психическое состояние Миядзаки во время совершения преступлений:

«Существовало желание возврата в материнскую утробу. То есть для подсудимого его комната была утробой матери, а видеомир в телевизоре, стоящем в комнате, — ещё одной утробой. Жизненные ощущения подсудимого заключались в погружении в мягкую обволакивающую свободу, сладкое чувство, которые он, возможно, недополучил от матери. Это был нереальный, крайне специфичный замкнутый мир».