Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 89 – Фумия Итихаси

«Об этом, думаю, знает господин Синити Намба, который находится в таком же положении, как я. Всё тело покрылось морщинами, и то твёрдое тело стало мягким, как вода. Невыносимое зловоние. «…сделай». «Прости, мама, я думала, ты всё спишь». Почему же я, когда мой ребёнок умер, не похоронил его? Я знал, что он не останется в человеческом облике вечно. Что же я делал? Я вырыл яму под полом и закопал ребёнка. Запах ушёл, и я стал притворяться спокойным. Говорить «я отдал его на воспитание» вечно не получится. Через несколько месяцев я тихонько ушёл оттуда, где мы жили вдвоём, и переехал сюда. «Вместе с ребёнком». Если говорить о зубах, то в прошлом письме я ставил под сомнение…»

«Если бы это было в многоквартирном доме, меня бы заподозрили в первую очередь. Чтобы создать впечатление, что «кого-то похищают», я должен был находиться в безопасном месте с самого начала. Когда меня поймают, вы, наверное, удивитесь. Господин Конно, к сожалению, я нахожусь рядом с вами. Однако если ребёнка пытаются увести, он плачет. А она пошла за мной сама. Все вы говорите разное, но решала сама Мари-тян. То, что я разговаривал с Мари-тян, полиция вырезала. Даже если напишу дважды, бесполезно. Мари-тян садилась в машину только по воскресеньям. Я не говорил с ней односторонне. «Сегодня подвезу до дома подруги» — до того, как она ушла, мы не могли быть вместе. На пешеходный мост Мари-тян поднялась действительно одна. И кроме неё, никто не переходил. Я, чтобы с самого начала быть в безопасности, поднялся с противоположной стороны. Мари… я…»

«…Но если есть что-то, почему вы думаете только о «действиях Мари-тян в одиночку»? Послушайте. «Противоречие» и «невероятность» — это совсем не то же самое, что «отмахнуться от собственных мыслей». В заявлении я написал: «Что касается Масами-тян и Эрики-тян, кое-кто ради забавы…», но, видимо, я плохо объяснил, и смысл не дошёл. Преступник или не преступник… те люди, конечно, не я. Даже сейчас они где-то думают: «Я не такой». Даже если им ещё не хочется, разве они могут из любопытства «попробовать сделать»? Я это имел в виду. Даже если недоразумение неизбежно, только этого не смешивайте. Даже если бы я сделал это дважды, вряд ли в том же месте. Дело не в настроении. Родители Акико-тян (?) провели похороны…»

«…даже если не определённо, родители есть родители. Они провели неясные похороны из искренних слёз по своему ребёнку. Из-за этого я подумал официально поместить кости моего ребёнка в «могилу» как похороны семьи Конно. Первой пропавшей без вести в этой префектуре Сайтама была Мари-тян. Если бы кости нашли рядом с её домом, как в случае с Гуммой, из-за отсутствия других пропавших в префектуре полиция, уверен, объявила бы: «Эти кости принадлежат Мари-тян». Естественно, мне было бы неприятно, если бы вмешалась совершенно не связанная Масами-тян, поэтому я отправил кости, приложив все возможные вещественные доказательства. Позже было объявлено: «Это не останки Масами-тян». Перед отправкой я сжёг кости. Для меня объявление «это не кости Мари-тян» было бы абсолютно недопустимо. Я положил в коробку кости моего ребёнка, добавив несколько зубов и немного костей Мари-тян. Если бы после доставки объявили: «Это не Мари-тян», то кости моего ребёнка никогда не попали бы в «могилу», ведь там действительно есть кости Мари-тян. Никто не станет спорить. К спящему в могиле ребёнку никто не прикоснётся. Потому что ни у кого нет права нарушать его сон.

Как бы тяжело ни было, пожалуйста, закройте глаза… отделить кости моего ребёнка невозможно. Ребёнок сразу же проснётся. Мне неловко это говорить, но обращаюсь к родителям пропавших без вести по всей стране. Я не говорю: «Ищите ещё раз». После того как ребёнок пропал, хорошо бы вам самим поискать «человека, который чувствует неестественность, чего-то не хватает». Есть расследование, которое под силу только родителям. Вы, наверное, уже проверили своих знакомых, но полиция не может понять ваше естественное поведение, когда вы разговариваете. Прежде чем преступник будет «пойман», не создаются «рамки для того, чтобы его нашли». Ребёнок не находится…»

«…Возможно, я вырастил (его/её) взрослым, не знающим меня. Но я отправил Мари-тян от себя. Я отправил. Ребёнку отправил. Теперь ясно, что мы не встретимся. Я отправлю. Пока я жив, даже Бог не сможет помешать. Я отправил Мари-тян ребёнку. Доставленная ребёнку Мари-тян — это та, которую отправил я. Даже Бог не перевернёт эту логику. Но мне больно. Я убил милую Мари-тян, но всё равно я… Что же мне делать?

Если возможно, я хотел бы, даже идя против Бога, не быть пойманным ещё 15 лет. Если я так буду думать, и если Бог приведёт полицейского ко мне раньше, то в тот момент, когда я скажу «не хочу быть пойманным ещё 15 лет», я смогу встретиться со своим ребёнком, с которым хочу встретиться. Поэтому я сказал: «Не хочу быть пойманным». Это моё желание».