Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 89 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Священник, заметив мои вялые попытки изображать из себя правильного прихожанина, понимающе усмехнулся:

— Вы крестный? — спросил он, словно в первый раз меня увидел, и мы вчера с ним об этом не говорили.

— Ну, наверное, я, — растерянно ответил я и, на всякий случай, перекрестился.

Он благословил меня и сунул в руки маленькую бумажную иконку Николая Чудотворца. На мой вопросительный взгляд он сказал:

— Охранит. Носи всегда с собой.

Я кивнул и сунул иконку в карман. Лишним точно не будет. После сегодняшних событий я был готов таскать в карманах весь иконостас, лишь бы помогло.

После совершения таинства мы вышли во двор, и Борька взглянул на меня серьезными глазами:

— Дядя Сережа, а теперь она меня не заберет?

Врать пацану мне не хотелось.

— Не знаю, — честно сказал я. И, видя испуг в глазах ребенка, добавил: — Но теперь у тебя есть крестный, и я тебя ей точно не отдам.

Полина, которая шла рядом, согласно кивнула:

— И я не отдам.

Борька просиял, усмехнулся и, похоже, решил, что такая гарантия его вполне устраивает.

Мы вышли за церковную ограду и направились к дому Фроловых. Борька шел вприпрыжку, иногда дурачась и скользя по льду, держа за руку Райку и Полину. Он громко и счастливо смеялся над их шутками. И я облегченно вздохнул: как хорошо, что вернулся обычный ребенок и в его глазах уже нет страха.

Мы направлялись к дому, куда тетя Нина привезла из санатория праздничный завтрак, и тут перед моими глазами развернулась Система:

Внимание!

Зафиксировано предотвращение критической угрозы объекту Борис Богачев.

Начислено очков социальной значимости: 1 000.

На текущем уровне набрано: 6 170 / 11 000.

Я удивился, что начисление пришло не тогда, когда я крестил Борьку, и даже не тогда, когда Пелагея ушла, а когда вся вот эта ситуация действительно завершилась, а мальчик переключился и стал тем же жизнерадостным ребенком, каким был раньше.

Но при этом Система не ответила мне на главный вопрос: чей голос я слышал?

Ведь Белла по-прежнему была мертва.

А ведь именно ее голос я слышал собственными ушами, причем не один раз.

Так что это было?

Сегодня Борька проснулся рано утром, самым-самым первым. Ну, как самым: он слышал, как во дворе тетя Полина гремит ведрами, видно, пошла Пеструшку доить. Борька потянулся в кровати и вдруг чуть не подпрыгнул: где Валера? Но Валера нашелся тут же, в кровати: лежал себе спокойненько в ногах, поэтому сразу его и не видно было. Борька погладил суслика, который даже не соизволил приоткрыть глаза, и успокоился: раз Валера рядом, значит, все нормально. Затем полежал еще минуту, прислушался: никто его не зовет.

Он еще раз прокрутил все в голове: так, Валера есть, вот он, рядышком, а Пелагеи нет; тетя Полина гремит ведрами во дворе, значит, там все нормально; мама с утра пораньше уехала в больницу насчет работы, она еще вчера так сказала, значит, тоже все хорошо; за окошком светло, совсем-совсем чудесно.

Борька сладко потянулся и зевнул. Он совсем не боялся, вот ни капельки, он же теперь крещеный. А еще у него есть крестный, самый лучший в мире крестный — дядя Сережа. Борька хочет быть таким, как дядя Сережа, ведь теперь, раз он его крестный, никто Борьку не украдет. Дядя Сережа пообещал, значит, бояться глупо.