Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 92 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И тут, пока Борька сидел и размышлял, он вдруг услышал отчетливый голос:

— Боря.

Валера не ответил, он только посмотрел в сторону двери.

Борька сидел тихо-тихо, и ему стало очень страшно. Но вместо того, чтобы сразу бежать к взрослым, он вспомнил, что дядя Сережа всегда сначала все проверяет. Поэтому Борька решил найти, откуда звук. Телевизор в доме был выключен, телефона нету, за стеной никого, на улице тоже, и голос больше не повторялся.

И тогда Борька аккуратно записал в тетрадь: «Опыт номер 1. Голос был, валера тоже слышал, пИлагеи нету».

Тем временем дома, видимо, обнаружили его исчезновение, и там началась паника. Борька хорошо слышал, как во дворе его звали, как кричала и плакала мама и как Прохор Евграфович ругался сам на себя. Сначала Борька не отвечал. Но это не из вредности, Борька же хороший. Просто ему нужно было понять, какой голос настоящий. Тети Полины голос настоящий, и мамин настоящий, и Олькин настоящий, а тот был другой.

Тут открылась дверь в сарай, и его нашла мама. Она была очень испуганная и бледная. Она сначала схватила Борьку, прижала к себе и долго-долго плакала, гладя его по голове, а потом начала ругаться и сказала, что поставит в угол, раз он такой негодник. Борька смотрел на нее и не понимал, что за чем идет: если она рада, что нашла, так зачем тогда ругаться, что он негодник? И не негодник он вовсе, у него же эксперимент.

И тут мама заметила выпавшую на землю тетрадь:

— Что это?

Борька торопливо схватил ее и спрятал за спину:

— А ничего.

Потом, конечно, ему было очень стыдно, потому что он скрыл от мамы такую важную вещь. Но это вовсе не потому, что Борька плохой и негодник, наоборот, Борька хороший. А просто потому, что взрослые после рассказов про голос сразу начинают пугаться, а мама так вообще всегда начинает плакать и потом вообще не спит.

А когда взрослые пугаются, они перестают нормально думать, они и так всегда плохо думают. А когда испуганные, то еще хуже.

Днем Борьке разрешили выйти, но только во двор, за ворота ни-ни, и Прохор Евграфович теперь сидел на крыльце, курил и не спускал с него глаз. Так как Борька хороший и послушный, он вышел во двор и стал играть с Валерой в снежки. Только Валера не очень любил ходить по снегу, но ради Борьки все равно вышел, сидел на крылечке рядом с Прохором Евграфовичем и шипел, когда Борька понарошку бросал в него маленький, невзаправдашний снежок. Борька звал Валеру вместе лепить большого снеговика, но Валера не захотел, только подгибал лапы и шипел. Тогда Борька решил сам слепить снеговика и назвать его Валерой, раз так!

И когда он слепил уже почти половину, за воротами вдруг остановилась незнакомая машина. Из нее вышел какой-то человек. Борька сначала испугался, но это была не Пелагея. Это был какой-то совсем чужой дядя. Он подошел к воротам и спросил через забор у соседа:

— Здесь Борис Богачев живет?

Борька насторожился, присел за колодцем и принялся подслушивать. Прохор Евграфович поднялся с крыльца, а из дома вышла тетя Полина и спросила, кто нужен. Человек сказал, что он курьер, что он привез пиццу, а затем еще странную фразу:

— Мне сказали именно мальчику передать.

Тетя Полина отказалась и выгнала его, а Прохор Евграфович стоял рядом, набычившись. Человек спорить не стал и сразу уехал.