Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 95 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

У Борьки похолодело внутри: выходит, дяди-Сережин способ не сработал.

И тогда он вспомнил второй способ проверки: Валера! Ведь кот все слышал, а значит, этот голос все-таки настоящий. И тут его словно молнией пронзила страшная мысль: а вдруг Валера смотрел туда совсем не из-за голоса?

— Сыночка, ты где?

Одеяло откинулось, и мама схватила Борьку и посадила на колени.

— Давай, сыночек, мириться, — сказала она и начала объяснять тихим голосом: — Ты пойми, зайчик, никто не собирается прямо завтра хватать тебя и куда-то увозить. Я хочу работать в амбулатории. Хочу привести жизнь в порядок, подготовить дом, а потом мы с тобой будем решать вместе.

Борька спросил:

— А если я хочу и у тебя, и здесь?

Мама сначала промолчала, а потом со вздохом сказала:

— Значит, будем думать.

И Борька впервые за весь день улыбнулся. Это была огромная победа, потому что мама в первый раз за все время согласилась подумать о том, чего хочет он сам.

После разговора с мамой Борьке стало очень стыдно. Он ходил по комнате туда-сюда, а потом спросил Валеру:

— Валера, как ты думаешь, что мне делать?

Валера сидел и вылизывал лапу. Ему явно сейчас не было дела до Борькиных страданий. И тогда Борька решил, что завтра покажет дяде Сереже все, пусть тот разберется. Телефон он положил рядом на стол, достал тетрадь и на последней странице записал результаты: «Опыт номер 2. Я слышал, валера слышал, телефон не слышал. Это не пИлагея». Потом подумал и дописал: «Наверное». А тетрадь спрятал под подушку.

Ночью Борька проснулся, но не от голоса, а оттого, что Валера шипит и рычит. Он как-то совершенно не по-кошачьи урчал и смотрел в окно. Борька приподнялся: во дворе горел фонарь, и под ним никого не было.

А потом он заметил на стекле что-то светлое.

Борька вскочил с кровати и подошел. Снаружи кто-то словно провел пальцем по инею на стекле. Боря посмотрел — написано было одно слово: «Боря».

Борька испугался и решил разбудить взрослых, и тут голос возник снова, но теперь он был совсем-совсем близко. Такое впечатление, будто тот, кто говорил, стоял по другую сторону стекла. Он сказал:

— Боря, не буди их.

И Борька застыл. Валера выгнул спину и зашипел. А Борька заметил главное: на снегу под окном, в свете фонаря, никого нет, и следов тоже нет. А потом голос вдруг добавил:

— Я знаю, где твой папа.

— Подай теперь вот этот салатик. Он очень полезный и вкусный, так что советую. И главное — от него вообще не поправляешься, — сказала тетя Нина Полине. — Даже у меня жопа от него не растет.

Полина с готовностью передала тарелку, и Райка наложила Борьке и заодно мне какой-то особый салат тети Нины.

Разговор возобновился:

— И вот я ему и говорю: а если мы переедем в город, как ты хочешь, то ты Афродиту где там держать будешь, дурень старый? Она же тебе всю лоджию в городской квартире обосрет, — продолжила тетя Нина, споро орудуя вилкой. — А мой Чепайкин, вы знаете, что на это ответил? — Она хитро прищурилась и посмотрела на всех триумфальным взглядом.

Райка, Полина и Элен аж рты раскрыли от любопытства. Причем синхронно это у них как-то получилось.

Но что сказал коварный Чепайкин по поводу проживания козы Афродиты в городской квартире, я не разобрал, так как постоянно теперь ловил себя на том, что буквально зависаю. Перегруз нервной системы и бессонная ночь сказывались на внимательности: ночью я спал урывками по полчаса и часу.