Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 96 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

К утру Полина все-таки нашла подмену на дежурство. Когда мы вернулись из церкви, тетя Нина, Полина и Райка бросились накрывать на стол праздничный завтрак, а меня турнули немного отдохнуть. Я прилег на кровать Васьки и моментально вырубился. К одиннадцати мне было велено явиться к следователю: в пятницу он звал меня дать показания в четверг, но вчера позвонил и перенес визит на сегодня.

Однако Полина, теперь уже моя кума, хитро улыбнувшись, сказала:

— Сергей, ты же упоминал, что идешь к следователю. Так его начальник — одноклассник моего покойного мужа. Я позвонила ему и попросила, чтобы он встречу с тобой перенес. Так что ты идешь туда на двенадцать тридцать.

— Так это же обед будет, — удивился я, хотя, честно говоря, был ей очень даже благодарен.

— Ничего не обед, — возмущенно сказала тетя Нина и подсунула Оле румяный пирожок с вишней. — Подождет твой следователь, ничего с ним не случится, у него вообще-то ненормированный рабочий день. Мы что, зря налоги такие платим? А тебе хоть немножко поспать надо, Джимми. Потому что глаза у тебя красные, как у вампира.

Я опять вспомнил, как Пелагея не хотела переступать порог и заходить в калитку.

Но волевым усилием отогнал от себя эти мысли и, прислушиваясь к беспечной беседе за столом, усмехнулся. Оля, Андрюха и Борька обсуждали очень важную проблему: у Оли крестик был на серебряной цепочке — Полина каким-то образом ухитрилась выделить со своей маленькой зарплаты немного денег и купила ей, — чем Оля теперь безудержно хвасталась. А вот у Андрюшки и Борьки крестики висели на обычных шнурочках. И теперь пацаны пытались выяснить, как это все должно правильно быть — на шнурке или таки на серебряной цепочке? Оля их умело троллила, а они безуспешно пытались отбиться вдвоем. Детская болтовня вместе с хохотом немного отвлекла меня, и я поймал себя на мысли, что уже какое-то время абстрагируюсь от женских голосов в попытке услышать голос Беллы.

Собственное поведение меня изрядно раздражало, но я решил пока не трогать эту загадку и отдал должное стряпне тети Нины. Она расстаралась вовсю.

Мы единогласно решили, что большие хлебосольные крестины устраивать не будем. Первоначально ведь хотели и поросенка резать, и на полсела праздник закатить, а затем, когда я это все дело поломал, было решено сделать чуть поскромнее, у нас в санатории. Когда же все ночные приключения вылились вот в такой невероятный итог, на ходу все снова переигралось: теперь уже хотели обойтись праздничным завтраком, на который были приглашены лишь самые-самые. То есть тетя Нина и Элен. Элен все это время ежедневно занималась с Борькой, учила его правильно выговаривать слова. Прохор Евграфович, так как возил Элен и защищал Борьку, тоже остался, но его, кстати, за столом сейчас не было. Воспользовавшись тем, что у нас завтрак, он пошел, нагло улегся на кровать Васьки и теперь бессовестно дрых. Никто его не трогал, потому что тоже умаялся человек за ночь. И сейчас, когда я уеду к следователю, именно ему придется продолжить охранять Борьку.

В то, что Пелагея оставит свои попытки, я категорически не верил. Кстати, все остальные тоже.

Так что, кроме вездесущей Элен, были только тетя Нина, ну а как же без нее, и Полина с Райкой. Ну и понятно, что дети. Даже людей, которые постоянно были втянуты во все наши приключения, мы не приглашали: ни Сашулю, ни Самарцева, ни Тайру Терентьевну с Аленой Петровной, никого. Даже Чепайкина, как будущего претендента на руку тети Нины, и то не взяли.